У простака был ослик хромоногий.
Такой худой и дряхлый был осел,
Что за два дня версты бы не прошел.
Ему на долю выпал жребий жалкий,
Не отдыхал он от ударов палки.
С трудом добравшись до воды речной,
Вздыхал он, проклиная мир земной.
Хозяин в город с ним пришел в печали
К посредникам: ослов они сбывали.
Один из тех, кто продавал ослов,
Усы разгладил ради красных слов.
Он крикнул громко: «Диво продается!
Кто купит не осла, а иноходца?
То не осел, то быстрый, сильный мул,
Стремится в битву — раздается гул.
Тень от хлыста увидев над собою,
Сорвется с места, полетит стрелою.
Он мчится, словно ветер молодой,
Где грязь и глина, там бежит водой!»
Народ над этой похвалой смеялся,
А наш простак, внимая, изумлялся.
Сказал: «О продавец, чей дивный дар
Привел в восторг ослиный весь базар!
Когда ты истины исполнен строгой,
Когда прямой ты шествуешь дорогой,
То я скажу: заслужена хвала,
Верни назад, не продавай осла!
Давно охочусь за таким добротным,
Великолепным, доблестным животным.
Как странно мне, что ездил я на нем,
Что им и ночью я владел и днем!»
Ему ответил продавец речистый:
«Ума лишился ты, о сердцем чистый!
Но, впрочем, до ума ты не дорос,
А был он — значит, вор его унес.
Ты много лет ослом владеешь старым,
Зачем же мне с таким поверил жаром?
По глупости поверил ты вранью,
Когда услышал похвалу мою.
Я цену набивал никчемной твари,
И расхвалил осла я на базаре».
ТАЙНА ТОГО, ПОЧЕМУ ПРОДАВЕЦ РАСХВАЛИЛ ОСЛА, РАСКРЫВАЕТСЯ В СЛЕДУЮЩЕЙ ПРИТЧЕ
Взгляни на богача: как жизнь провел он?
И зависти и жадности он полон.
Всю жизнь копил он деньги без стыда,
И щедрости чуждался он всегда.
Все зубы у него скорее вырвешь,
Чем корку хлеба у злодея вырвешь.
Рви пальцы у него — из кулака
Не выпустит он даже медяка.
Скорее ты сорвешь кусочек кожи
С его ладони, на дирхем похожий,
Чем вырвешь из руки один динар!
Так жаден он, хотя годами стар,
Что, если в жаркий день за стол садится,
Он тень своей руки схватить стремится..
Решил он: деньги тратить — страшный вред,
Сам на себя он наложил запрет
Так за своим добром следит он, зоркий,
Что нищим не подаст и хлебной корки.
Когда ничтожный, алчный лицемер
Его хвалить бы начал, например,
Сказал бы так: «О щедрости основа,
В тебе Хатема вижу я второго!
Ты слышишь ста хвалителей слова,
О щедрости твоей гремит молва:
Она — укор хвале былой, лукавой,
Она — Хатему кажется отравой.
Доколе будет славиться Хатем?
В сравнении с тобой он стал ничем!
Теперь Хатема вижу я бессилье,
А ты даруешь нищим изобилье!»
Богач-невежда, эту лесть приняв,
Решил бы, что его хвалитель прав.
В его мозгу гнездится ворон спеси,
Кладет яйцо обмана, бредней смеси.
В душе растит он дерево тщеты:
Напыщенность — плоды, а спесь — листы.
Хотя бы раз для собственного блага
Подумал бы безмозглый этот скряга,
Что похвалил его бесстыдный лжец,
Что говорил неправду грубый льстец.
В ПОРИЦАНИЕ ЗАВИСТИ И ЗАВИСТНИКОВ
Есть много беспристрастных и прямых,
Преображенных завистью в слепых.
А кто слепым рожден, вдвойне опасен,
Слепой, что полон зависти, ужасен
От зависти болеет каждый раз,
А зависть для ума — что боль для глаз.
От зависти ослепнуть может разум,
Кривого зависть делает безглазым.
Объят завистник жадности огнем,
Но счастлив тот, кто зависть вызвал в нем.
Не так огонь дрова, пылая, губит,
Как человека зависть злая губит.
Нам столько счастья свет луны принес,
Но лает на луну завистник-пес.
Земля от солнца богатеет, крепнет,
А мышь летучая от солнца слепнет
Кто хочет брызнуть на луну слюной,
Задуть звезду, что блещет над луной, —
Свое лицо замочит, если плюнет,
И лопнет он в натуге, если дунет
В ИЗЪЯСНЕНИЕ ТОГО, ЧТО ВЛЮБЛЕННОМУ МИЛО ВСЕ, НАПОМИНАЮЩЕЕ ЕМУ О ЛЮБИМОЙ
Тот, кто влюблен, в тоске невыразимой
Хотя бы день метался без любимой, —
Тот в мире видит лишь ее одну,
Он счастлив у любимой быть в плену
Взойдет луна, и в этом лунном круге
Он прелесть узнает своей подруги.
Заметит кипарис или платан —
Подруги вспоминает стройный стан.
В саду плывет цветов благоуханье —
Он слышит в нем возлюбленной дыханье.
Он омывает розы кровью слез:
Ее нарядом дышит запах роз.
Он томные глаза припоминает,
Когда к нарциссу голову склоняет.
Когда фиалки видит нежный лик —
Как милую, ласкает он цветник.
Смеясь, бутонам служит он прилежно,
Он кудри гиацинта гладит нежно:
Смеется, как любимая, бутон,
А гиацинт ее красой смущен.
Куда ни глянет он, во всей вселенной —
Одни подобья прелести нетленной!
Влюбленный жаждет красоты земли,
Он к ней стремится, как Маджнун к Лайли.
НАСТАВЛЕНИЕ
Когда идет из печи дым летучий,
Он говорит: «Я в небе стану тучей».
А если дым останется в дому,
То задыхаться все начнут в дыму
Беда тому, кто терпит муки жажды:
Вдали от ручейка иссохнет каждый.
Беда той рыбе, что в жару и в зной
Вдали осталась от воды морской.
