Явцла Зулейха Юсуфу милость,
Исполнить эту просьбу согласилась.
Сказала мастерам свои слова:
Пускай пращу сработают сперва.
Затем, душистую и золотую,
Веревку свили для него тугую,
И жаждала, мечтала Зулейха
Стать волоском в веревке пастуха:
«Тогда я, снова с ним познав разлуку,
Его порою поцелую в руку».
Но думала и так в своей тоске:
«Ведь будет тяжело его руке!»
Украсила веревку бирюзою:
Как бы ресницу — собственной слезою.
Уронит вдруг рубин с веревки той —
Он для нее что камешек простой!
Затем, вручив Юсуфу всё, что надо,
В горах, в степях пасти велела стадо.
Велела выбрать редкостных овец:
Породы всей овечьей образец!
Они — как серны, что паслись в Хотане
И не слыхали волчьих завываний.
Как кудри негра, шерсть на них вилась,
Затмив окраской бархат и атлас,
И каждой из овец, красивой, тучной,
Мешал передвигаться жир курдючный.
В горах паслись иль на траве степной, —
Волна как бы катилась за волной.
Их ветер завивал, врываясь в степи,
Казалось, из кудрей ковал он цепи!
Юсуф среди овец — как та газель,
Что жизни различает свет и цель.
О нет, он среди них светился, словно
Он ясным солнцем был в созвездье Овна.
Терпенье Зулейхи, и ум, и дух —
Подобны псу, когда Юсуф — пастух!
Она велела бдительной охране
Беречь его от горя и страданий.
Так шли дела, покуда он хотел:
Свободной воли он избрал удел.
Хотел — стал пастухом в краю пустынном,
А захотел бы — стал бы властелином.
Но, к действиям пророческим влеком,
Он не был ни царем, ни пастухом.
ЗУЛЕЙХА ДОМОГАЕТСЯ ВСТРЕЧИ С ЮСУФОМ, НО ТОТ ЕЙ В ЭТОМ ОТКАЗЫВАЕТ
Известно всем сердец влюбленных свойство:
Влюбленным соприродно беспокойство.
О встрече грезят страстные умы:
Немного радости берут взаймы.
То сердце, что изранено любовью,
Глазам приказывает плакать кровью,
Но лишь глазам предстанет нежный друг —
Ликует сердце, светел мир вокруг.
Однако тут же в сердце — снова мука:
Опять, опять страшит его разлука!
Для страждущих — награды нет в любви,
Для жаждущих — отрады нет в любви.
Ее начало — скорбь сердец, и только,
Конец — погибельный конец, и только!
А если скорбь — вначале, смерть — потом,
То как же счастье мы в любви найдем?
Ты видишь, каково любви начало?
Пока Юсуфа Зулейха не знала,
Она мечтала радостно о нем
И тешилась мечтой и чудным сном.
Увидела того, кого искала,
Но этого ей оказалось мало:
Теперь хотелось ей к нему прильнуть,
Обнять его, упасть к нему на грудь,
Теперь ждала, пылая и тоскуя,
Его рубинового поцелуя.
И вправду кто, любовью ранен, в сад
Приходит, чтоб на розу бросить взгляд,
Сперва ликует, въявь увидев грезу,
Но, возбудясь, потом срывает розу.
Свидания искала Зулейха,
Была душа Юсуфа к ней глуха.
Она рыдала, думая о встрече,
А он старался спрятаться далече.
Она дрожала, на него взглянув,
Но под ноги себе смотрел Юсуф.
Безумствовала страсть ее немая —
Юсуф молчал, ее не понимая.
Ее сжигала тайная гроза —
Он отворачивал свои глаза.
В ее глаза, где страсть царила властно,
Юсуф не мог смотреть, страшась соблазна.
Кто любит, тот становится смелей,
Взглянув в глаза возлюбленной своей!
А Зулейха была в изнеможенье,
Не в силах вытерпеть пренебреженье.
Убила осень юную весну
И розы щек одела в желтизну
Увы, под бременем скорбей страдая,
Свой стан согнула пальма молодая.
Где свежесть губ, где блеск ее лица,
Который щедро озарял сердца?
Она причесываться забывала,
Зато в смятенье кудри вырывала,
Пред ней, согбенной, зеркалу взамен,
Блистали зеркала ее колен.
Кровь из очей струилась непрестанно,
И слезы заменили ей румяна.
Весь мир в ее глазах одела тьма,
Излишней сделалась для них сурьма.
Она глаза сурьмою не сурьмила —
Сурьму бы всё равно слезами смыло!
Страдая от незримого огня,
Заплакала, во всем себя виня:
«Влюбилась ты — позор подобной твари!
В раба, который куплен на базаре!
Властительницей быть — твоя судьба,
Зачем же любишь своего раба?
Ищи любимых во дворцах: царица
Имеет право лишь в царя влюбиться!
Не только странно то в твоем рабе,
Что вовсе не стремится он к тебе.
До жен Египта слух дойдет об этом,
И станешь ты насмешек их предметом».
Так спорила с собою день-деньской,
Но в доме сердца жил жилец такой,
Что с помощью рассудка или чуда
Нельзя было его прогнать оттуда.
Красавица с его душой слилась —
Кто мог бы уничтожить эту связь?
Душа покинет тело, но с любимой
Она хранит союз нерасторжимый.
Тот, кто любил, оставил нам завет:
«Покинет амбру — запах, розу — цвет,
И лишь любовь не вянет и не стынет,
Она вовеки душу не покинет».
КОРМИЛИЦА РАССПРАШИВАЕТ ЗУЛЕЙХУ
Увидев эту скорбь, не пряча слез,
Кормилица ей задала вопрос:
«О светоч мой, очей моих зеница!
Не знаю, что с тобой опять творится!
Я вижу — сердце у тебя болит,
Опять болит, но от каких обид?
Всегда с тобой души твоей отрада,
Чего ж тебе еще, скажи мне, надо?
Мы скорбь твою понять, простить могли,
Когда была ты от него вдали,
Но обрела ты друга дорогого,
Так почему же ты страдаешь снова?
Поведай мне: возлюбленной какой
Служил влюбленный ревностным слугой?
Развеялась твоей тоски причина,
В раба ты превратила властелина.
Тот месяц, что сияет с высоты, —
Невольник твой. Чего же хочешь ты?
Ликуй и радуйся счастливой доле,
