Бывшая Крита вернулась из салона красоты незадолго до полудня. Увидев ее новую прическу, я изумился. Коротко постриженные волосы — сантиметра три-четыре в длину, не больше — были намазаны гелем и аккуратно уложены. Косметику с лица она смыла, и сначала я ее даже не узнал. Во всяком случае, Жаклин Кеннеди она уже не напоминала.
— Так тебе лучше — естественней и моложе. Совсем другой человек, — похвалил я ее прическу.
— Действительно другой, — улыбнулась она.
Я предложил вместе пообедать, но она покачала головой и заявила, что у нее много дел, которыми нужно заняться.
— Окада-сан… Заводная Птица, — продолжала девушка. — Вот я и сделала первый шаг как новый человек. Теперь мне надо сначала пойти домой и спокойно все обсудить с сестрой. Потом начну готовиться к поездке на Крит. Нужно получить паспорт, купить билеты на самолет, вещи собрать. У меня совсем нет опыта в таких делах. Не знаю, как побыстрее все это сделать. Я ведь раньше никогда никуда не ездила, из Токио даже не выезжала.
— Ты по-прежнему хочешь, чтобы я с тобой поехал? — поинтересовался я.
— Конечно. Так будет лучше всего — и мне, и вам. Подумайте хорошенько, Окада-сан. Это очень важно.
— Хорошо. Подумаю.
Бывшая Крита Кано ушла, а я переоделся в чистую тенниску и брюки. Надел солнечные очки, чтобы родимое пятно не так бросалось в глаза. Прошагав под палящим солнцем до станции, добрался на электричке — в вагоне после обеда было свободно — до Синдзюку. Купил в книжной «Кинокунии» двухтомный путеводитель по Греции, а в «Исэтане»[49] на распродаже — небольшой чемодан и решил с этими покупками зайти пообедать в ближайший ресторанчик. Официантка мне совсем не обрадовалась — она была явно не в духе. Я знал, конечно, что официантки всякие бывают, но такую мегеру видел впервые. Ей было совершенно наплевать и на мою персону, и на мой заказ. Пока я просматривал меню, соображая, что бы такое съесть, она глазела на пятно у меня на лице с таким видом, точно вытащила у гадальщика несчастливое предсказание. Я чувствовал ее взгляд у себя на щеке. Вместо маленькой бутылки пива через несколько минут она принесла большую. От претензий я воздержался. Пиво с пеной, холодное — и на том спасибо. Много — выпей половину, а остальное оставь, никто ж не заставляет.
Потягивая пиво в ожидании заказа, я взялся за путеводитель. Из всех греческих островов Крит ближе всего к Африке, имеет вытянутую форму. Железных дорог на острове нет, и туристы передвигаются в основном на автобусах. Самый большой город — Ираклион, недалеко от него — развалины знаменитого дворца кносских правителей с лабиринтом. Главная отрасль хозяйства — выращивание оливковых деревьев, вина тоже знамениты. На острове сильные ветры, поэтому много ветряных мельниц. По политическим причинам Крит освободился от турок позже других греческих территорий, из-за этого обычаи и традиции на острове немного отличаются от остальной Греции. Народ на Крите живет серьезный, и во время Второй мировой войны немцы столкнулись там с ожесточенным сопротивлением. На Крите происходит действие романа Казандзакиса «Грек Зорба». Вот что удалось вычитать про Крит из путеводителя. А как там люди живут, я почти ничего не узнал. Хотя с путеводителя что возьмешь? Это книжка для людей временных, проезжих, а не для тех, кто собирается поселиться надолго.
Я попробовал вообразить, как мы будем жить в Греции вдвоем с бывшей Критой Кано. Что это будет за жизнь? Какое будет жилье? Какая еда? Вот просыпаемся утром — и что делать? О чем целый день говорить? Сколько месяцев, а может, и лет это будет продолжаться? Обо всем этом у меня не было ни малейшего представления.
Однако так или иначе, а я действительно могу взять и уехать на Крит. Устроиться там и жить с бывшей Критой. Я посмотрел сначала на лежащие на столе книжки путеводителя, потом на новенький чемодан у себя в ногах. Вот конкретное материальное воплощение того, что такая возможность у меня есть. Чтобы возможность приобрела видимую глазу форму, я и купил эти путеводитель и чемодан. И чем больше я на них смотрел, тем заманчивей казалась такая возможность. Бросить все и уехать с одним чемоданом! Это же так просто.
Что удерживает меня в Японии? Сидеть безвылазно дома и ждать, когда вернется Кумико? Ну нет! Кумико уже не вернется. Она ясно написала: не жди и не ищи. Конечно, у меня есть полное право сидеть и ждать, но я от этого только зачахну. Одиночество, тоска, бессилие будут одолевать все сильнее. Дело в том, что никому я здесь не нужен.
