Усикава сунул руку в карман пиджака и, вытащив висевший на ремешке ключ, продемонстрировал мне. Похоже, ключ в самом деле от нашего дома. Но мое внимание привлек не ключ, а ремешок. У Кумико был точно такой же. Простенький, кожаный, зеленый, с особым металлическим колечком.
— Настоящий. Вы же сами видите. И ремешок — вашей жены. Я хочу, чтобы не было никаких недоразумений: мне его ваша жена дала, Кумико. Сама. Не подумайте, что украл или отобрал.
— Где Кумико? — спросил я и не узнал своего голоса.
Усикава снял очки, посмотрел сквозь них, будто хотел проверить, не запотели ли стекла, и снова нацепил их на нос.
— Я знаю, где она. Вообще-то я за ней присматриваю.
— Присматриваете?
— Ой, да что вы! Я ничего такого не имел в виду. Будьте спокойны, — рассмеялся Усикава. При этом все лицо его заходило ходуном, очки съехали набок. — Не смотрите на меня так. Я помогаю Кумико-сан кое в чем, только и всего. Работа у меня такая. Поди-принеси, мелочи разные… Так, вроде мальчика на побегушках. Ведь жена ваша из дома не выходит.
— Не выходит? — снова, как попугай, повторил я за ним.
Чуть замявшись, человечек быстро облизал губы.
— Может, вы не в курсе. Ничего страшного. Но я не знаю: то ли она не может выходить, то ли не хочет. Вам, верно, хочется знать, но меня, пожалуйста, не спрашивайте. Я толком ничего не знаю. Хотя чего вам беспокоиться? Никто ее силком не держит. Это вам не в кино и не в книжке какой-нибудь. У нас такого не бывает.
Я аккуратно поставил пивную бутылку на пол.
— Ладно! Зачем вы сюда явились?
Усикава отбил ладонями барабанную дробь на коленях и решительно тряхнул головой.
— Ой, и правда! Я ж вам еще не сказал. Как это меня угораздило, надо же? Совсем забыл, пока представлялся. Есть у меня одна слабинка: наговорю всякой ерунды, а про главное — забуду. Поэтому у меня все время проколы. Ну, хоть поздно, но скажу: вообще-то я работаю на старшего брата Кумико-сан. Зовут меня Усикава… впрочем, я это уже говорил, и про Уси тоже… У господина Нобору Ватая я что-то вроде личного секретаря. Нет, не такой секретарь, как у депутатов. У них парни повыше классом работают, особая порода. Но ведь секретари тоже разные бывают, Окада-сан. Я из другой категории, из низов, так сказать. Предположим, на свете существуют домовые. Тогда я из тех, кто почумазей, кто забился куда-нибудь под ванну или в уголок шкафа. Но мне много не надо. Представьте: вылезет замухрышка вроде меня — что тогда будет со светлым образом Ватая-сэнсэя? Нет, на виду должен быть другой — стройный и чтоб лицо интеллигентное. А то заявится лысый коротышка: «Привет! Я личный секретарь господина Ватая». Все ж со смеху умрут. Так я говорю, Окада-сан?
Я молчал.
— Значит, я для сэнсэя обделываю разные делишки… ну, то, что другим видеть не положено… темные, так сказать. Всякое такое… неофициальное. Скрипач за сценой. Я в таких делах спец. Кумико-сан, к примеру. Хотя, Окада-сан, вы, бога ради, не подумайте, что приглядывать за ней мне в тягость. Ничего подобного. Жалко, если от моих слов у вас такое впечатление сложилось. На самом-то деле все совсем наоборот. Ведь у сэнсэя, кроме Кумико-сан, другой сестры нет. Он так ею дорожит! Поэтому это поручение — присматривать за ней — такая честь для меня…. Честное слово!.. Не посчитайте за наглость, Окада-сан, нельзя ли попросить бутылочку пива? От этих разговоров в горле пересохло. Я знаю где — сам возьму. Похозяйничал тут немного, пока вас дожидался, — слазил в холодильник.
Я кивнул. Усикава поднялся, сходил на кухню и достал из холодильника пиво. Вернувшись на диван, он с видимым удовольствием присосался к бутылке. Его крупный кадык двигался под кожей над узлом галстука как живой.
— Что может быть лучше под конец дня, чем бутылочка хорошенько охлажденного пива? А, Окада-сан? Кое-кому, есть такие — чересчур разборчивые, слишком холодное пиво не нравится. Вот уж никогда не соглашусь. Первая бутылка должна быть такая холодная, чтобы даже вкус как следует нельзя было разобрать. Вторую можно так сильно не охлаждать, но первая как лед должна быть, чтоб аж в висках ломило. Вот как я люблю.
Не отрываясь от подпорки, я глотнул пива из своей бутылки. Усикава, плотно сжав губы, оглядел комнату.
