Избранные произведения. II том полностью

— А те, кто здесь живет, особенно не переживают, если день не поедят. Часто вообще об этом забывают. Бывает, на несколько дней.

— Я пока не привык, так что мне как-то надо.

— Наверное, — сказала она. — Вот я тебе и готовлю.

Я взглянул на нее:

— Интересно, долго я буду привыкать?

— Долго? — переспросила она и тихо покачала головой. — Не знаю. Время тут ни при чем. Это не зависит от времени. Наступит момент и раз! — ты уже привык.

Мы сидели друг против друга. Она положила руки на стол ладонями вниз. Пальцы у нее были сильные, уверенные. Я вглядывался в ее лицо. Наблюдал, как трепещут ресницы, считал про себя, сколько раз она моргнет, видел, как еле заметно подрагивает челка. Не мог от нее глаз оторвать.

— Момент?

— Ты же ничего от себя не отрезаешь, не отбрасываешь. И мы ничего не выбрасываем — только поглощаем, впитываем в себя.

— Значит, я впитываю?

— Ага…

— И что? — спросил я. — Что будет, когда я это впитаю?

Девушка задумалась и слегка наклонила голову. У нее это получилось очень естественно. Прямая челка тоже немного свесилась вбок.

— Вероятно, ты полностью станешь самим собой, — сказала она.

— А сейчас я еще не полностью я?

— Ты и сейчас ты, конечно, — ответила девушка и, подумав немного, добавила: — Но я не совсем об этом. Не знаю, как тебе объяснить…

— То есть пока сам не увидишь, что получилось, не поймешь, да?

Она кивнула.

Смотреть на нее стало тяжело, и я закрыл глаза, но тут же открыл, чтобы убедиться, что она никуда не делась.

— У вас тут что-то вроде общего хозяйства?

Девушка опять задумалась, потом ответила:

— Ага. Живут все вместе, вместе кое-чем пользуются… например, душ общий, электроустановка, торговый ларек, Ну, тем, о чем можно легко договориться. Хотя это не важно. Здесь и так все понятно, без слов, и думать особенно не надо. Поэтому чему мне тебя учить? «Это лучше так, а это — эдак», что ли? Самое важное — мы здесь все как один, все сливаемся. А пока все так, никаких проблем не будет.

— Как это — сливаемся?

— Короче, когда ты в лесу, ты становишься частью леса. Весь, без остатка. Попал под дождь — ты часть дождя. Приходит утро — часть утра. Сидишь со мной — становишься частицей меня. Вот так. Если вкратце.

— А ты, когда со мной, становишься частицей меня?

— Точно.

— И что же получается? Как это: когда ты — полностью ты и в то же время — без остатка частица меня?

Она посмотрела мне в глаза. Коснулась рукой заколки на голове.

— Я — это я и в то же время полностью часть тебя… Это так естественно, как бы само собой. Стоит привыкнуть и все очень просто. Это как летать.

— А ты что? Летать умеешь?

— Да это я так, к примеру. — Девушка улыбнулась. Улыбка была самая обыкновенная, без глубокого смысла или намека. Улыбка как улыбка. — Летать? Такое не поймешь, если не попробуешь. Вот это что такое.

— Совершенно естественно — так, что даже не задумываешься, да?

Она кивнула:

— Вот-вот. Очень естественно, спокойно, тихо, так, что даже не задумываешься. И надежно.

— Послушай, я не слишком много вопросов задаю?

— Что ты. Ничего не много. Просто мне надо объяснять лучше.

— А у тебя есть память, воспоминания?

Она снова покачала головой и положила руки на стол, на этот раз — ладонями кверху. Мельком взглянула на них, просто так, без особого выражения.

— Нет у меня воспоминаний. Время не важно, а значит — воспоминания тоже. Конечно, вчерашний вечер я помню. Я пришла к тебе, приготовила из овощей рагу. Потом ты все съел до крошки. Так? Из того, что накануне было, тоже помню кое-что. А вот что еще раньше — то плохо. Время во мне растворяется и уже не разберешь, где что.

— Значит, воспоминания здесь — не такой уж важный вопрос?

Девушка улыбнулась.

— Да. Воспоминания здесь — не такой уж важный вопрос. Воспоминания — это не у нас, а в библиотеке.

Девушка ушла. Я вернулся к окну и подставил руку под лучи утреннего солнца. На краю подоконника нарисовалась тень от ладони — четкие контуры пяти пальцев. Пчела угомонилась, прилипла к стеклу и застыла. Казалось, ушла в свои мысли, как и я.

Солнце уже клонилось к закату, когда в моем жилище появилась она. Но это уже была взрослая Саэки-сан. Тихо постучала и открыла входную дверь. В какой-то миг я не мог разобрать, кто это — девушка или она. Чуть изменился угол, под которым падал в комнату свет, иначе подул ветерок, и показалось, что все вокруг разом стало другим. В следующий момент передо мной стояла девушка — и тут же она снова превратилась в Саэки-сан. Нет, так не бывает. Это могла быть только Саэки-сан и никто другой.

— Здравствуй, — сказала Саэки-сан так просто и естественно, будто мы столкнулись в коридоре библиотеки. На ней была синяя блузка с длинными рукавами и такого же цвета юбка до колен. Тонкая серебряная цепочка, в ушах — маленькие сережки-жемчужинки. Ее привычный наряд. Отрывистый стук ее каблуков по деревянным доскам крыльца, показалось мне, как-то не подходил к этому месту.

Саэки-сан замерла на пороге и, не приближаясь, смотрела на меня. Словно хотела удостовериться, я это или не я. Хотя что тут сомневаться? Конечно же, я — это я. Равно как и она — настоящая Саэки-сан.