— На японском только пять-шесть слов понимает. А полицию вызывать нельзя. Как пить дать — нелегалка. Да и у нас с полицией объясняться, мягко скажем, времени нету…
Мари снимает с плеча сумку, ставит на столик, подходит к девушке на полу. Наклоняется над ней и, задержав дыхание, спрашивает по-китайски:
То ли оттого, что не слышит, то ли еще почему, — девушка не отвечает. Только всхлипывает, содрогаясь всем телом.
Каору сочувственно качает головой:
— Это у нее шок. От боли. Ох, и намучилась, поди…
Мари снова обращается к девушке:
Нет ответа.
Снова молчание.
Девушка наконец кивает: волна длинных черных волос едва заметно подрагивает.
Набравшись терпения, Мари продолжает, мягко повторяя вопросы по несколько раз. Каору, скрестив руки на груди, с тревогой ждет результатов. Кашка с Букашкой в четыре руки наводят порядок. Собирают окровавленные салфетки в мусорный мешок. Стаскивают с кровати грязные простыни, меняют полотенца в ванной. Подымают с пола торшер, уносят пивную бутылку. Проверяют комплектность вещей, прибирают в ванной. Видно, уже давно работают в паре: движения слаженные, ни секунды впустую.
Мари в углу все возится с пострадавшей. Слыша родную речь, та медленно приходит в себя. Хоть и обрывочно, начинает отвечать по-китайски. До ужаса тихим голосом. Наклонившись над нею, Мари внимательно прислушивается и кивает. Да изредка подбадривает какими-нибудь словами.
Каору легонько хлопает Мари по спине.
— Слушай, ты извини, но этот номер нужно сдавать новым клиентам. А девчонку мы сейчас отведем вниз, в подсобку. Пойдешь с нами?
— Да, но… Она же совсем раздета. Говорит, что все ее веши тот мужчина забрал с собой. Вообще все — от босоножек до трусов.
Каору качает головой:
— Это чтобы в полицию не сразу доложили. Совсем гнилой оказался, подонок…
Она открывает шкаф, достает легкий банный халатик и передает Мари.
— Для начала пускай наденет вот это.
Немного оклемавшись, девушка с трудом поднимается, разматывает полотенце, остается совсем нагишом — и, покачиваясь из стороны в сторону, закутывается в халатик. Мари, вдруг смутившись, отводит глаза. Миниатюрное, очень красивое тело. Высокая, упругая грудь. Гладкая кожа. Легкая тень волос на лобке. С Мари китаянка примерно одного возраста. В ней еще осталась угловатость маленькой девочки. На ногах еле стоит. Каору обнимает ее за плечи, выводит из номера и увозит вниз на служебном лифте. Мари берет сумку и спускается следом. Кашка с Букашкой продолжают уборку.
Все трое заходят в подсобку отеля. Вдоль стены громоздятся картонные ящики. Железный письменный стол, простенькие диван и кофейный столик. На столе — плоский монитор и клавиатура компьютера. На стене — календарь с портретом какой-то поп-звезды и табло электронных часов. Переносной телевизор, мини-холодильник, на холодильнике — микроволновка. Троим в подсобке тесновато. Каору усаживает проститутку на диван. Зябко дрожа, та запахивает халатик до самого горла.
Подвинув к дивану торшер, Каору изучает раны на девчонкиной физиономии. Приносит аптечку, достает вату, спирт и аккуратно стирает запекшуюся кровь. Заклеивает раны пластырем. Гладит пальцем по переносице, проверяя, не сломан ли нос. Оттягивает веки, осматривает глазные сосуды. Ощупывает затылок — нет ли шишек. Похоже, давно уже наловчилась выполнять подобные процедуры. Наконец она достает из холодильника пластиковый пакет с какими-то замороженными овощами, обматывает его полотенцем и вручает китаянке.
— На вот. Прижми под глазами и держи, поняла?
Вспомнив, что девчонка не говорит по-японски, Каору показывает ей руками, куда прижать лед. Та кивает и делает как велено.
— Кровищи много, да все больше из носа, — говорит Каору. — Серьезных ран, слава богу, нет. Череп целый, нос вроде тоже не сломан. Губа и висок разбиты — но не так страшно, чтоб зашивать. Фингалы под глазами останутся еще на пару недель. Только почернеют. Так что посидит без работы какое-то время…
Мари кивает.
— Мочалил он ее сильно, да неумело, — продолжает Каору. — Наотмашь, куда попало — небось, все руки поотбивал. Даже стены проломил кое-где. Полный отморозок. Вообще не соображает, что творит…
Входит рыжая Кашка, достает что-то из картонного ящика у стены. Новые халаты для номера 404.
— Она говорит, мужчина забрал у нее все, — говорит Мари. — Сумку, деньги, мобильник…
— Значит, это был просто грабеж? — уточняет Кашка из угла.
— Нет. Не в этом смысле. Просто, э-э… У нее неожиданно месячные начались. Преждевременные. Это его и взбесило.
— А что поделаешь? — ворчит Кашка. — Тут уж если начнется, так всегда неожиданно.
Каору цокает языком:
— Ладно, хорош языком болтать! Готовь 404-й, да поживее.
— Слушаюсь… Извините, — буркает Кашка и уходит.
— В общем, все ясно, — резюмирует Каору. — Собрался мужик девку трахнуть, а из нее кровища потекла. Психанул он, избил девчонку до полусмерти, забрал все ее деньги с вещами и смылся. Клиника.
Мари кивает:
