— Следующий, кто скажет что-нибудь. Хоть слово. Мертвец. — Он ухмыльнулся. Поднял пулемет. — Отлично. А теперь — все марш к той стене.
Никто не шелохнулся. Его больше не слушали. Все прислушивались к монотонному бормотанию за его спиной, у входа в отель.
Когорта, стоявшая в дверях, дрогнула. Она изо всех сил старалась устоять, однако её неумолимо оттесняло с пути ворчание, которое постепенно начало делиться на слова и фразы:
— Разрешите, господа, разрешите; чудесный вечер, не правда ли? Три раза обошел вокруг острова, едва нашел это место, а таблички с адресами тут не в чести, не правда ли? Но нашел-таки, четыре раза дорогу спрашивал, пока не заглянул на почту, на почте уж точно знают, вот и карту мне нарисовали, где же это она…
Сквозь вооруженную толпу невозмутимо проскользнул, словно щука через пруд, полный форели, маленький очкарик в синей униформе; он держал длинный узкий предмет, завернутый в коричневую бумагу и перевязанный бечевкой. Он сделал одну-единственную уступку жаркому климату, надев коричневые пластиковые сандалии, хотя зеленые шерстяные носки свидетельствовали о его глубоком природном недоверии к иностранной погоде.
На нем была форменная фуражка с надписью большими белыми буквами: «Международная экспресс-почта».
Он был безоружен, но никто его не тронул, даже не прицелился. Все просто таращились.
Очкарик пробежался взглядом по сборищу и вновь сверился с записями в блокноте; затем он прямиком направился к Рыжей, по-прежнему сидевшей у бара.
— Вам посылка, мисс, — сказал он.
Рыжая взяла пакет и начала развязывать веревку.
«Международный экспресс» тактично кашлянул и протянул журналистке изрядно захватанный блокнот с квитанциями и желтой пластмассовой шариковой ручкой на пружинке.
— Распишитесь, пожалуйста, в получении, мисс. Вот здесь. Полное имя печатными буквами, а под ним подпись.
— Конечно.
Рыжая неразборчиво расписалась, а потом печатными буквами нацарапала свое имя. Только не Кармин Цуйгибер, а что-то гораздо более короткое.
Посыльный поблагодарил её и поплелся к выходу, бормоча на ходу:
— Чудесное здесь местечко, господа, всегда мечтал выбраться сюда в отпуск, извините за беспокойство, простите, сэр…
И он исчез из их жизни так же спокойно, как появился.
Рыжая наконец развернула пакет. Любопытные подошли к ней поближе. В пакете оказался большой меч.
Она внимательно осмотрела его. Это был совсем простой меч, длинный и острый; казалось, его давно выковали и столь же давно не пускали в дело; он был лишен украшений и не производил особого впечатления. Он вовсе не походил на магическое оружие, исполненное силы и могущества. Самый обычный меч, несомненно созданный для того, чтобы рубить, кромсать, резать, убивать или, на худой конец, наносить увечья как можно большему числу людей. Его окружала не поддающаяся определению аура ненависти и угрозы.
Рыжая зажала рукоятку в изящной наманикюренной ручке и подняла меч к глазам. Клинок блеснул.
— Ах-х! — сказала она, вставая со стула. — Наконец-то.
Она допила коктейль и, положив меч на плечо, окинула взглядом озадаченных герильясов, которые теперь окружили её плотной толпой.
— Очень жаль, ребята, но мне пора, — сказала она. — Я была бы не прочь остаться и познакомиться с вами поближе.
Каждый в баре внезапно осознал, что ему вовсе не хочется знакомиться с нею поближе. Спору нет, она была хороша — точно лесной пожар. Потрясающее зрелище, но безопаснее любоваться на него издали.
Она подняла меч и улыбнулась, как улыбнулся бы нож.
В зале было полно оружия, и все оно медленно, с тихой дрожью поднялось, целясь ей в грудь, спину и голову.
Кольцо сомкнулось.
— Не двигайся! — прохрипел Педро.
Все остальные молча кивнули.
Рыжая пожала плечами и начала пробираться к выходу.
Пальцы на спусковых крючках напряглись почти против воли. В воздухе запахло свинцом и бездымным порохом. Бокал в руке Рыжей разлетелся вдребезги. Уцелевшие зеркала взорвались смертоносными осколками. Обвалился кусок потолка.
И все кончилось.
Обернувшись, Кармин Цуйгибер взглянула на распростертые тела так, словно не имела ни малейшего представления о том, откуда они взялись.
Алым, словно кошачьим язычком она слизнула капли крови — не своей — с тыльной стороны ладони. И улыбнулась.
Она вышла из бара, и её каблуки застучали по плитам, как далекие молоточки.
Двое туристов вылезли из-под стола и посмотрели вокруг.
— Ничего этого не случилось бы, если бы мы, как обычно, поехали в Торремолинос,[268] — тоскливо сказала миссис Трелфаль.
— Иностранцы, — со вздохом произнес её муж. — Они просто сделаны из другого теста, Патрисия.
— Ладно, тогда решено. В следующем году поедем в Брайтон, — ответила миссис Трелфаль, которая совершенно не уяснила смысл событий.
Никакого следующего года не будет.
Если уж на то пошло, то и вероятность следующей недели тоже резко уменьшилась.
В Тадфилде появился новый обитатель.
Эти[269] всегда с интересом обсуждали новоселов, но на сей раз Пеппер принесла особенно впечатляющие новости.
