Иаков с сыновьями наконец-то закончили жонглировать в воздухе штанами, рубашками, носками, жилетками и ботинками, отошли на шаг и разулыбались друг другу, гордясь отличной работой, а Иаков промолвил:
— Ну вот прямо даже и не знаю. Чтоб я так жил, да мы ж волшебники, как есть волшебники! Сыновья мои, мы нынче своими руками создали джентльмена, такого джентльмена — его в любом обществе с распростертыми объятиями примут, если, конечно, никто не возражает против легкого запашка камфоры. Но тут уж либо запашок, либо моль, это всякому понятно, даже Её Величеству, и что вы себе думаете, мои хорошие? — если бы Её Величество таки сейчас вошла в эту самую дверь, она бы сказала: «Добрый вечер, юный сэр, мы с вами, кажется, где-то встречались?»
— В паху малость жмет, — пожаловался Финт.
— Так не думай шаловливых мыслишек, пока не растянется, — посоветовал Иаков. — Я скажу, что я сделаю: только для тебя, ни для кого другого, я добавлю вот эту замечательную шляпу, и размер в точности твой, если малость подбить изнутри, чтоб на ушах не висла; и я ни разу не удивлюсь, если не сегодня завтра этот стиль опять войдет в моду. — Иаков отступил назад, очень довольный совершенным превращением. И, склонив голову набок, заметил: — А знаете, что я вам скажу, молодой человек? Вам таки теперь надо прилично подстричься, и я вам клянусь, у вас от девушек отбою не будет!
— Да меня Соломон подстригает, когда слишком жарко делается и хочется, чтоб башка поостыла, — отозвался Финт. Иаков шумно фыркнул — такой звук способен произвести только оскорбленный в лучших чувствах еврейский торговец, экспрессией затмевающий даже француза в неудачный день. В целом, если этот звук попробовать записать, начнется он с чего-то вроде «фуууйёу», а на конце замаячит смачный плевок.
— Ой, я вас умоляю, молодой человек, это никакая не стрижка, — взвыл Иаков. — Вас все равно что ножницами для стрижки овец обкорнали! Как будто вы только что из казенного дома! Да если бы вас увидела королева Виктория, чтоб она была здорова и счастлива, она бы полицию кликнула, не сходя с места! Послушайтесь доброго совета, следующий раз сходите к настоящему цирюльнику! Послушайтесь совета вашего старого друга Иакова, он зря не скажет!
И вот, в сопровождении пса Онана, который все так же жизнерадостно тащил в зубах кость, Финт снова вышел в огромный мир. Конечно, одежда с чужого плеча — она с чужого плеча и есть, с какой стороны ни посмотреть; сойдет, конечно, но не бог весть что. Но другого, как говорится, не завезли. И всё-таки, приодевшись в новое, Финт сразу почувствовал себя совсем по-другому, невзирая на проблему в паху и покалывание в подмышках, и уж конечно, этот костюмчик не чета всем его предыдущим шмоткам и, хотелось бы надеяться, достоин девушки, спасенной в грозовую ночь.
Финт дошагал до переулка, поднялся по шаткой лестнице в мансарду, где Соломон встретил его словами:
— А вы кто такой, молодой человек?
По столу рассыпалось содержимое игры «Счастливые семьи».
— Ммм… интересно, очень интересно, — рассуждал Соломон. — Ты мне принёс прелюбопытное и, мммм, смертельно опасное изобретение. Простота его, мммм, обманчива, очень скоро начинают сгущаться тучи.
— Чего? — не понял Финт, разглядывая яркие разноцветные карточки на столе. — Это ж вроде развлекаловка такая для детишек — хотя на фургончик «Счастливая семейка» совсем непохоже, странно. Всего-навсего детская игра, разве нет?
— Увы, да, все так, — кивнул Соломон. — И сейчас я изложу свою теорию. Каждому игроку сдаются карты из общей колоды, а задача его, по-видимому, состоит в том, чтобы собрать одну из семей полностью,
— Чего?
