Ещё раз повернувшись вокруг себя, Дом провел бледно-зелеными пальцами по лицу. «Сопли», насколько сумели, попытались восстановить пигментацию тела, и все равно он выглядел так, будто год сидел на насыщенной медью диете. В период реабилитации он следил за рассказами о себе в новостях. Ловцы уже гордились совершенно зеленым Председателем и как будто ничуть не возражали против того, что эта зелень — результат отнюдь не удали на морской охоте. Но, согласно невысказанному замечанию матери, эта самая зелень оскорбит инопланетных сановников.
— А пошли они к Бенгу! — сказал Дом вслух. — Невелика важность. И вообще зеленый — святой цвет.
У дверей шесть офицеров службы безопасности вытянулись по стойке смирно, стоило Дому выйти из больницы в сопровождении Исаака и нескольких врачей и санитаров, тактично следовавших за ними на некотором расстоянии.
Рядом с охраной ждал Хрш-Хгн. В руках он держал высокоскоростной молекулярный дезинтегратор, и вид у него был сконфуженный.
— Тебе идёт, — сказал Дом.
— Я пацифист, как и пристало философу, а это — варварство.
Они поднялись на председательскую баржу, которую, стоило ей подняться в воздух, окружили пять флайеров.
Дом невидящим взглядом смотрел вдаль.
— Кто заменил Кородора? — спросил он некоторое время спустя.
— Некий Самхеди Суббота с Лаота. Э… надежный человек.
Но для того, чтобы быть агентом службы безопасности на Противусолони, требовалось гораздо большее, чем просто профессионализм.
— Фнобы его примут?
— Поговаривают, он позволяет себе обликошовинистические высказывания. Поживем, увидим. — Хрш-Хгн поглядел на Дома. — Ты был привязан к Кородору.
— Нет. Он дружбы не поощрял, но… ну, он ведь всегда был рядом, правда?
— Что да, то да.
Повернувшись на сиденье, Дом поглядел на Исаака.
— И если ты хоть слово скажешь, робот…
— Нет, шеф. Мне приходило на ум, что лорд Кородор питал несколько чрезмерную любовь к миниатюрным камерам, но такова его работа. Он был правильный мужик. Я скорблю.
«Четыре месяца назад, — подумал Дом, — кто-то убил его и пытался убить меня. Я обязательно выясню почему».
Ветер гнал косой дождичек, когда эскадрилья приземлилась у второго жилища Сабалосов, небольшого, окруженного стеной купола недалеко от административного центра Тау-сити. Встретить Сожа вышла даже леди Виан, закутанная в тяжелую накидку и выглядевшая чуть счастливее оттого, что остановилась в городе. Космополитичностью Тау никогда не поражал, хотя и был чуть ближе к галактическому уровню, чем жилые купола.
— Цвет тебе не идёт, — были её первые слова. Обедали в малом зале. За нижним концом стола.
Суббота и старшие управители уважительно подслушивали. Вежливо осведомившись о больнице, Джоан умолкла и за весь обед не проронила больше ни слова. Сидевшая через стол Виан поглядела на сына.
— Почему бы тебе не попробовать косметику для тела?
Дом поймал взгляд прислонившегося к стене офицера службы безопасности. Одна рука у него была зеленая, и по щеке тянулась зеленая полоса, на подбородке и шее сливаясь с зеленой формой. Охранник подмигнул.
— Я предпочитаю такой.
— Извращенное тщеславие, — сказала Джоан. — Тем не менее я согласна. Пятнистого внука я бы не перенесла, а сейчас он хотя бы равномерного цвета. — И, отодвинув тарелку, добавила: — Кроме того, зеленый цвет святой…
— На Земле зеленый, разумеется, цвет хлорофилла, — возразила Виан, — но здесь растительность голубая.
Джоан бросила быстрый взгляд на высеченный в потолке символ жалостливой йоги, потом, прищурясь, пристально поглядела на невестку. Дом наблюдал за ними с интересом, пожалуй, даже слишком явным, потому что Джоан это почувствовала и, опустив глаза, нарочито медленно сложила салфетку. Потом встала.
— Время для вечерней молитвы, — сказала она. — Дом, через час жду тебя у себя в кабинете. Нам нужно поговорить.
Дом вошел. Подняв взгляд, бабушка кивком предложила ему сесть. Воздух в комнате казался спертым от благовоний. Большая, выкрашенная белым комната была совершенно пуста, если не считать небольшого стола, двух стульев и примостившихся в углу маленького стандартного кадила и алтаря, впрочем Джоан умела заполнять пустые пространства своим присутствием.
Футовыми буквами с длинной стены на них сияла вездесущая Единственная Заповедь.
Закрыв гроссбух, Джоан поиграла ножом с белой рукоятью.
— Через несколько дней наступит Пятница пирога душ,[418] а также Канун Малых богов, — сказала она. — Ты уже подумал о том, чтобы вступить в «говорильню»?
— Ну… — начал Дом, который вообще не думал о своем религиозном будущем.
— Что, страшно?
— Честно говоря, да, — сказал Дом. — После такого шага обратно пути нет. Понимаешь, иногда я сомневаюсь, а знает ли жалостливая йога все ответы.
— Разумеется, ты прав. Но она задает правильные вопросы. — Джоан мгновение помолчала, точно прислушивалась к голосу, которого Дому не дано воспринять.
— Это необходимо? — прервал молчание Дом.
— «Говорильня»? Нет. Но толика ритуалов ещё никому не вредила, и, разумеется, это от тебя ожидается.
— Мне хотелось бы кое-что прояснить, — сказал Дом.
— Говори.
