— У нас здесь все собираются, — сказал бармен откидываясь назад. — Стоики. Циники. Циники любят выпить. Эпикурейцы. Сохастики. Анамаксандриты. Эпистемологи. Перипатетики. Синоптики. Все виды. Я лично всегда придерживался следующего мнения, — он взял очередную кружку и принялся её протирать, — для создания мира все пригодятся.
— Хлеб и молоко! — заорал Ом. — Ты ещё ощутишь на себе гнев божий, это я тебе обещаю. А теперь спроси у него о богах.
— Слушай, — нерешительно промолвил Брута, потягивая воду из кружки, — кто-нибудь из них разбирается в богах?
— С этим лучше обратиться к священнослужителю, — ответил бармен.
— Нет, я имею в виду… Кто такие боги… Как они появляются… В
— Боги это не одобряют… — ответил тот. — Здесь уже случалось такое, когда кто-нибудь пропустит пару-другую кружечек. Космические размышления о том, существуют ли боги. А в следующий момент крышу пробивает молния. Ба-бах — и пара дымящихся сандалий. И ещё записка: «Да, мы существуем». Подобные случаи отбивают всякий интерес к метафизическим размышлениям.
— Хлеб даже не свежий, — пробурчал Ом, погрузив нос в блюдце.
— Да нет, я знаю, что боги существуют, — поспешил развеять сомнения Брута. — Просто мне хочется побольше узнать о них.
Хозяин пожал плечами.
— Тогда отойди-ка вот от этих бутылок — они очень дорого стоят. А вообще, какая разница. Ничего не меняется — хоть сто лет пройдёт, хоть двести.
Он взял очередную кружку и принялся её полировать.
— Ты тоже философ? — удивился Брута.
— Пристает. Через какое-то время, — ответил хозяин таверны.
— Молоко кислое, — возмутился Ом. — Говорят, в Эфебе демократия. Черепахи здесь имеют право голоса?
— Вряд ли я найду здесь то, что ищу, — осторожно заметил Брута. — Э-э, прошу прощения, господин Продавец Напитков?
— Да?
— Что это за птица вошла сюда, когда упомянули Богиню, — он попытался вспомнить незнакомое слово, — Мудрости?
— Здесь есть небольшая проблема, — сказал хозяин. — Возникла небольшая путаница.
— Что-что?
— Это был пингвин.
— Это самая мудрая птица из всех?
— Нет, совсем нет, — пожал плечами хозяин таверны. — Чем-чем, а мудростью не славится. Среди птиц стоит на втором месте по непонятности. Говорят, умеет летать только под водой.
— Тогда почему же?..
— Мы неохотно говорим об этом, — откликнулся хозяин. — Людей это огорчает. Проклятый скульптор, так перепутать… — добавил он едва слышно.
У другого конца стойки философы опять затеяли драку.
Хозяин снова наклонился к Бруте:
— Сомневаюсь, что ты здесь чего-нибудь добьешься, если у тебя нет денег. Беседы с философами стоят недешево.
— Но… — начал было Брута.
— А есть ещё расходы на мыло и воду. На полотенца, мочалки, пемзу, соли для ванн. Все суммируется.
Из блюдца раздалось бульканье, и украшенная молочными усами голова Ома повернулась к Бруте.
— У тебя что,
— Совсем.
— Мы кровь из носу должны найти философа, — решительно заявила черепашка. — Я в нынешнем моем состоянии просто не могу думать, а ты вообще этого не умеешь. Нам нужно найти такого человека, который занимается этим постоянно.
— Конечно, можно попробовать обратиться к старому Дидактилосу… — предложил хозяин таверны. — Дешевле не бывает.
— Он что, пользуется самым дешевым мылом? — спросил Брута.
— Думаю, абсолютно не опасаясь впасть в противоречие, — важно промолвил хозяин, — можно сказать, что он вообще не пользуется мылом.
— Понятно, большое спасибо, — кивнул Брута.
— Спроси, где живет этот человек, — потребовал Ом.
— А где я могу найти господина Дидактилоса? — уточнил Брута.
— Во внутреннем дворе дворца. Рядом с библиотекой. Мимо него не пройдешь. Главное — доверься своему обонянию.
— Мы только что прибыли… — начал было Брута, но внутренний голос подсказал, что эту фразу заканчивать не стоит. — В общем, мы пойдем, — сказал он.
— Не забудь черепашку, — напомнил хозяин таверны. — Отличный суп из них получается.
— Да обратится все вино твое в воду! — пронзительно завопил Ом.
— И оно обратится? — спросил Брута, когда они вышли в ночь.
— Нет.
— Объясни ещё раз, зачем мы ищем именно философа?
— Я хочу вернуть былую силу.
— Но все и так в тебя верят!
— Верующие в меня люди могут разговаривать со мной. И я им отвечаю. Не могу взять в толк, что же такое случилось. В Омнии ведь никаким другим богам не поклоняются?
— У нас такое не разрешается, — ответил Брута. — За этим следит квизиция.
— Ага, трудновато опуститься на колени, если у тебя их нет.
Брута остановился посреди пустынной улицы.
— Я тебя не понимаю!
— И правильно. Пути богов неисповедимы.
— Квизиция не дает нам сбиться с пути истинного! Она трудится во славу церкви!
— И ты в это веришь? — усмехнулась черепашка.
Задумавшись, Брута вдруг понял, что былая уверенность куда-то подевалась. Он открыл рот и тут же закрыл его — сказать было нечего.
— Пойдем, — ласково, как только мог, промолвил Ом. — Нам пора возвращаться.
Ом проснулся посреди ночи. С той стороны, где стояла кровать Бруты, доносился какой-то шум.
Брута снова молился.
