— Возможно, ты и в самом деле не хотел этого, — кивнул он. — Но это уже неважно. Послушай меня, мой невинный маленький жрец. Иногда война неизбежна. Словами уже ничего не решишь. Есть… другие силы. А теперь… возвращайся к своим людям. Возможно, мы оба будем живы, когда вся эта мясорубка закончится, вот тогда и поговорим. Сначала сражение, а все разговоры — потом. Вот как бывает, мальчик. Это —
Брута отвернулся.
— Нет!
— Нет, это ещё хуже войны.
— Что с нами будет, после того как я велю тебе сокрушить честных, невинных людей?
— Нет, не делай этого.
Омниане собирались на барханах. Многие толпились вокруг бронированной тележки. Брута смотрел на неё сквозь пелену отчаяния.
— Разве я не говорил вам, что пойду один?
Симони, который стоял, прислонившись к борту Движущейся Черепахи, мрачно усмехнулся.
— Ну и чего ты тут добился?
— Пока… ничего.
— Я так и знал. Жаль, что тебе самому пришлось убедиться в этом. Некоторые события сами хотят случиться, понимаешь? Иногда люди хотят встретиться с противником лицом к лицу… вот и все.
— Но если б эти люди только…
— Такой заповеди нет.
Что-то звякнуло, открылась боковая пластина, и из отверстия задом наперед вылез Бедн с гаечным ключом в руке.
— Что это такое? — поинтересовался Брута.
— Машина для сражений, — пояснил Симони. — Черепаха Движется, помнишь?
— Для сражений с эфебами? — спросил Брута.
Бедн быстро повернулся.
— Что?
— Ты создал эту… штуку… чтобы сражаться с эфебами?
— Нет… конечно нет. — Бедн был явно смущен. — А мы сражаемся с эфебами?
— Все до единого, — подтвердил Симони.
— Но я никогда… Я же сам… Я…
Брута окинул взглядом шипастые колеса и острые, зазубренные кромки панциря Черепахи.
— Это устройство передвигается само, — забормотал Бедн. — Мы собирались использовать его для… Ну, то есть я никогда не хотел…
— Но сейчас нам очень нужна твоя Черепаха, — перебил его Симони.
— Кому это нам?
— Слушай, а тот длинный носик спереди — что это из него вырывается? — спросил Брута.
— Пар, — с тупым видом ответил Бедн. — Выходящий через предохранительный клапан.
— О.
— Он очень горячий, — продолжил Бедн, совсем упав духом.
— О?
— Честно говоря, может сильно обжечь.
Брута перевел взгляд с паровой трубы на вращающиеся лезвия.
— Очень философская конструкция, — заметил он.
— Мы собирались использовать её против Ворбиса, — попытался оправдаться Бедн.
— А теперь она будет использована против эфебов. Знаешь, а я думал, это я тупой — пока не встретил философов.
Симони нарушил воцарившееся молчание, похлопав Бруту по плечу.
— Все у нас получится, — промолвил он. — Мы не можем проиграть. В конце концов, — он обнадеживающе улыбнулся, — на
Брута резко повернулся. Удар кулаком не был очень искусным, но заставил Симони крутануться на месте и схватиться за подбородок.
— За что? — спросил он. — Ты же сам этого хотел!
— Каждый получает тех богов, каких заслуживает. Но сейчас мне кажется, что мы не заслуживаем никаких. Глупцы. Глупцы. Наиболее разумный человек из всех, встреченных мной в этом году, живет на столбе в пустыне. Глупцы… Думаю, мне стоит к нему присоединиться.
— Боги и люди, люди и боги, — продолжал Брута. — Все происходит так лишь потому, что так происходило раньше. Как глупо.
— Избери кого-нибудь другого.
Брута принялся проталкиваться сквозь ряды наспех собранной армии. Никто даже не попытался остановить его. Не оглядываясь, он двинулся к тропинке, которая вела в горы.
— Ты что, не собираешься проследить за ходом сражения? Кто-то же должен увидеть всю картину со стороны.
Дидактилос сидел на камне, скрестив ладони на трости.
— Привет, — кивнул ему Брута. — Добро пожаловать в Омнию.
— Относись ко всему философски, — посоветовал Дидактилос. — Будет гораздо легче, вот увидишь.
— Но это сражение ничем не оправдано!
— Ошибаешься. Оправдано — честью, местью и долгом, всем прочим.
— Ты действительно так считаешь? Я полагал, что философы являются сторонниками логического мышления.
Дидактилос пожал плечами:
— Лично мне кажется, что за этой самой логикой многие люди прячут элементарное невежество.
— Я думал, со смертью Ворбиса все закончится…
Дидактилос погрузился в свой внутренний мир.
— Такие люди, как Ворбис, умирают очень долго. Эхо от них разносится по всей истории.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду.
— Как паровая машина Бедна? — осведомился Дидактилос.
— По-моему, он несколько разочаровался в ней.
— Ха! Хоть что-то он понял. Сила действия равна силе противодействия!
— Все так и есть.
