То, что Брута сначала принял за камень, оказалось сгорбленной фигурой, охватившей колени руками и, казалось, парализованной страхом.
Он долго смотрел на неё.
— Ворбис? — вдруг позвал он.
А затем посмотрел на Смерть.
— Но ведь Ворбис умер целых сто лет назад?
— ДА. ОН ДОЛЖЕН БЫЛ САМ ПРОЙТИ ЭТОТ ПУТЬ. В ОДИНОЧКУ. ОДНАКО ОН ИСПУГАЛСЯ…
— И он сидит здесь целых сто лет?
— ВОЗМОЖНО, МЕНЬШЕ. ВРЕМЯ ЗДЕСЬ ДРУГОЕ. МОЖНО СКАЗАТЬ, ЧТО ВРЕМЯ ЗДЕСЬ — ЛИЧНОЕ ДЕЛО КАЖДОГО.
— А, ты хочешь сказать, что здесь сто лет могут пролететь как одна секунда?
— А МОГУТ ПРЕВРАТИТЬСЯ В ВЕЧНОСТЬ.
Черные зрачки на черных белках с мольбой смотрели на Бруту. Он не задумываясь машинально протянул к Ворбису руку… но дотронуться не решился.
— ОН БЫЛ УБИЙЦЕЙ, — пояснил Смерть. — И СОЗДАТЕЛЕМ УБИЙЦ. МУЧИТЕЛЕМ, ЛИШЕННЫМ СОСТРАДАНИЯ. ЗЛОБНЫМ. БЕССЕРДЕЧНЫМ. БЕСЧУВСТВЕННЫМ.
— Да, я знаю. Он — Ворбис, — кивнул Брута.
Ворбис менял людей. Иногда он менял их настолько, что они становились мертвыми. Но он менял их всегда. И в этом заключался его триумф.
Брута вздохнул.
— А я — это я, — промолвил Брута.
Ворбис неуверенно поднялся на ноги и двинулся за Брутой через пустыню.
Смерть ещё долго смотрел им вслед.
Слух распространялся по городу со скоростью пожара (которые распространялись по Анк-Морпорку достаточно часто — с тех самых пор, как горожане узнали значение слова «страховка»).
Этот слух всколыхнул ядовитые покровы, нависающие над Кварталом Алхимиков. Превращать свинец в золото… Вот уже много веков алхимики бились над решением этой проблемы и были совершенно уверены в том, что удача ждёт их не сегодня завтра. По крайней мере, в следующий вторник. К концу месяца — определенно.
Этот слух вызвал пересуды среди волшебников Незримого Университета. Превратить один элемент в другой? Легче легкого, при условии, что ты не будешь возражать, если на следующий день он превратится обратно, — ну и какая от этого польза? Кроме того, большинство элементов вполне довольны своей жизнью и не хотят ничего менять.
Этот слух не замедлил просочиться в покрытые рубцами, опухшие, а иногда и полностью отсутствующие уши Гильдии Воров, которая, впрочем, отреагировала достаточно равнодушно. Здесь больше привыкли полагаться на надежный ломик, ну а золото… Какая разница, откуда оно берется?
Этот слух, конечно же, достиг холодных, но поразительно чутких ушей патриция, причём достиг их очень быстро: правитель такого города, как Анк-Морпорк, просто обязан узнавать все новости первым, иначе во власти он не засидится. Вздохнув, патриций сделал соответствующую пометку и добавил листок в большую стопку похожих бумажек.
Наконец слух добрался и до остроконечных ушей самих гномов.
— Что, правда умеем?
— Откуда мне-то знать? Лично я — нет.
— Ну да, а если б умел, то сказал бы? Вот я б не сказал.
— А ты что, умеешь?
— Нет!
—
Этот слух не миновал и стражников, заступивших промозглым вечером на охрану городских ворот. Дежурство на анк-морпоркских воротах никогда не было особо утомительным занятием. Есть ворота, есть желающие проехать; ты машешь рукой, желающие едут — вот по большей части и все обязанности. Ну а в столь темную, холодную, буквально леденящую ночь движение было совсем минимальным.
Стражники, сгорбившись, прятались под аркой ворот и по очереди затягивались мокрой самокруткой.
— Нельзя превратить что-то одно во что-то совсем другое, — заявил капрал Шноббс. — Алхимики уже много лет пытаются это сделать.
— Пока что они освоили только один тип превращения: берешь дом, получаешь глубокую яму, — сказал сержант Колон.
— Вот и я о том же, — закивал капрал Шноббс. — Это попросту невозможно. Тут всё на эти, на элементы завязано. Один алхимик мне рассказывал. Все состоит из элементов, правильно? Из земли, воды, воздуха, огня и… ещё чего-то там. Широко известный факт. Главное — правильно смешать, но не взбалтывать.
Шнобби потопал ногами, которые потихоньку начинали отмерзать.
