Но они ведь побеждают, а? Тогда откуда взялось слово «капитуляция»? И что за Союз?
А ещё назревал конфликт со Страппи. Она заметила, что он и Джекрама уже довёл, и вокруг него висела такая напыщенность, такая — э… носковость, будто бы он действительно был здесь главным. Может, это было лишь неприятное впечатление, но…
— Капрал?
— Да, Партс? — отозвался Страппи. Его нос до сих пор был красным.
— Мы ведь побеждаем, да? — спросила Полли. Она уже давно перестала пытаться поправлять его.
И вдруг каждое ухо в строю прислушивалось к ним.
— Не думай об этом, Партс! — крикнул капрал. — Твое дело — воевать!
— Верно, капрал. Так… я буду сражаться на побеждающей стороне?
— Ох-хо! Да тут у нас кто-то задает слишком много вопросов, сержант!
— Да, не задавай вопросов, Перкс, — отрешенно промолвил Джекрам.
— Значит, мы проигрываем? — спросил Тонк. Страппи повернулся к нему.
— Вы снова взялись за распространение Тревоги и Уныния! — завизжал он. — Это только помогает врагу!
— Да, забудь об этом, рядовой Хальт, — произнес Джекрам. — Все? Теперь мы…
— Хальт, я беру тебя под арест за…
— Капрал Страппи, можно перекинуться с тобой парой слов, пожалуйста? Вы — стоять здесь! — прорычал сержант, выбираясь из повозки.
Он отошел от них футов на пятьдесят. Оглядываясь на отряд, капрал зашагал вслед за ним.
— У нас проблемы? — спросил Тонк.
— Угадал, — ответил Маледикт.
— Конечно, — отозвался Шафти. — Страппи всегда придумает что-нибудь.
— Они спорят, — произнес Маледикт. — Довольно странно, а? Сержант должен отдавать приказы капралу.
— Но мы ведь правда побеждаем, да? — не унимался Шафти. — Ну, конечно идёт война, но… то есть, нам ведь дадут оружие, и мы… ну, должны же мы пройти тренировку, а? И к тому времени все уже кончится, так ведь? Все говорят, что мы побеждаем.
— Я спрошу об этом герцогиню в моей вечерней молитве, — ответил Уоззи.
Остальные лишь переглянулись.
— Да, верно, Уозз, — улыбнулся Тонк. — Спроси.
Солнце быстро садилось, наполовину окунувшись в туман. И вдруг здесь, на этой грязной дороге, посреди отсыревших полей, стало так же прохладно, как и могло бы быть.
— Никто не говорит, что мы побеждаем, кроме, наверное, Страппи, — высказалась Полли. — Просто говорят, что все говорят, что мы выигрываем.
— Те люди, кого Игорь… сшил, не говорили ничего такого, — поддержал Тонк. — Они говорили «эх, вы, бедолаги, если в вас есть хоть капля здравого смысла, дайте деру».
— Спасибо, что поделился, — мрачно бросил Маледикт.
— Кажется, всем нас жаль, — продолжала Полли.
— Да, и мне тоже, а я ведь один иж наш, — вставил Игорь. — Некоторые иж тех…
— Хватит болтать, сброд! — прикрикнул Страппи, подходя к ним.
— Капрал? — тихо произнес сержант, переваливаясь обратно в повозку. Страппи остановился, а потом продолжил, изливая патоку и сарказм.
— Простите меня. Сержант и я будем признательны, если вы, бравые герои, присоединитесь к нам на небольшой прогулке. Превосходно! А потом устроим урок вышивания. Вперёд, дамочки!
Полли услышала, как Тонк судорожно вдохнул. Страппи резко обернулся. Его глаза зловеще блестели от предвкушения.
— А, кто-то не хочет, чтоб его называли дамочкой, а? О боже, рядовой Хальт, тебе ещё столькому предстоит научиться. Вы будете маленькими изнеженными дамочками до тех пор, пока мы не сделаем из вас настоящих мужчин! И я боюсь даже представить, сколько времени это займет. Вперёд!
А я знаю, подумала Полли. Все, что для этого нужно, так это десять секунд времени и пара носок. Один носок — и можно стать Страппи. Плоцз выглядел так же, как и Плён, но был куда хуже, потому что был больше. Когда они вышли на мощеную площадь, дождь начался вновь. Казалось, здесь он идёт постоянно. Здания были серыми, в пятнах грязи на фундаменте. Водосточный желоб разломался, и теперь вода лилась прямо на булыжники, забрызгивая рекрутов. Вокруг не было никого. Полли заметила хлопающие на ветру двери, обломки на улицах, и вспомнила всех тех беженцев. Здесь не осталось никого.
Сержант Джекрам слез с повозки, пока Страппи строил их в шеренгу. Затем он заговорил, оставив капрала наблюдать со стороны.
