Всем им было велено ответить: «Пошли меня! Пошли меня!» Но дисциплина слегка ослабла — моряки и пехотинцы принялись кричать и улюлюкать.
Стоя рядом с Мэгги, Джо Макензи ворчливо проговорил:
— Коули, конечно, тот ещё сукин кот, но всё-таки он наш президент.
— Он просто флюгер, док, — ответила Мэгги. — Коули льстит избирателям, делая вид, что собирается обуздать Долгую Землю, и в то же время задабривает колонистов, придавая нашей миссии вид миротворческой.
Мак взглянул на тяжеловооруженные твены.
— Да уж, миротворцы. Это вам не санки Санта-Клауса. Повезет, если мы нигде не спровоцируем перестрелку.
— До стрельбы не дойдет.
— Ну, как бы там ни повернулось, нам дали задание, и нужно его выполнить.
— Это правда, — сказала Мэгги.
Конечно, как только они покинули Базовую Землю, то столкнулись с немалыми сомнениями по поводу своей миссии. Многие пионеры Долгой Земли, по крайней мере первое поколение, покинули Базовую
Невзирая на слабость аргументов, Мэгги Кауфман понимала, что должна дипломатично напоминать заблудшим колониальным овцам, что они — часть большого стада. Потому что там, в округе Колумбия, кое-кто подозревал, что новообретенная страна под протекторатом Эгиды потихоньку распадается, — и правительство инстинктивно чувствовало, что дозволять этого нельзя. Они так думали ещё до того, как из Вальгаллы пришла провокационная Декларация.
Все это предстояло в будущем. А пока у Мэгги достаточно было проблем в настоящем. Её неопытной команде предстояло распутать ужасающий этический и юридический узел во время путешествия на ещё не обкатанном корабле, на борт которого они поднялись спустя всего несколько недель после торжественной речи Коули.
Кабинет мэра Фор-Уотерс, что предсказуемо, был обставлен в колониальном стиле, хотя и располагался в настоящем особняке, сравнительно с домами эпохи Дэниэла Буна. Впрочем, старина Бун оценил бы и одобрил вывешенные на просушку шкуры, банки с соленьями в углу, лопаты и прочие садовые инструменты — мелочи быта поселенца, который по горло занят выживанием. И в доме был подвал — доказательство того, что мэр и её семья отличались рассудительностью (или, возможно, страдали легкой паранойей). Никакой незваный гость не мог перейти в помещение, находившееся под землей.
— Пострадал ребенок, — повторила Робинсон. — Слушайте, капитан.
Мэгги села.
— Это случилось неделю назад. Девочку зовут Анджела Гартман. Семья обнаружила её без сознания. Анджела не приходила в себя, она впала в кому и очнулась лишь через несколько дней. Мы знаем, кто это сделал, кто дал Анджеле наркотики и сам заторчал вместе с ней. И мы знаем, кто совершил убийство.
Какое убийство?!
— Где сейчас эти люди?
Мэр пожала плечами.
— Раньше нам не приходило в голову построить тюрьму. Мы выстроили на зиму каменный ледник — им и воспользовались. Он очень прочный. Вряд ли кто-нибудь сумеет из него выбраться.
— И туда вы посадили человека, который дал ребенку наркотики?
Робинсон взглянула на неё.
— Извините, вы неправильно поняли, а я неточно выразилась. У меня язык заплетается, когда я волнуюсь. Тот сукин сын не в леднике. Он в морге. Собственно, вот. В леднике сидит отец девочки.
— А, значит, он обнаружил наркодельца…
— И убил его.
— Так, — до Мэгги стало доходить. — Два преступления. Наркотики и убийство.
— Никто этого не отрицает. Но в результате мы… раскололись. Из-за того, как теперь быть. Что делать с Гартманом.
«Почему именно я?» — подумала Мэгги. Ей велели бодро махать флагом и символизировать добрую волю. Прямо сейчас Натан Босс, её старший помощник, покупал у поселенцев свежие овощи. А она… «Ну а почему бы нет? Именно за этим я сюда и прилетела».
— Я так понимаю, что вы даже не пытались связаться с Базовым правительством?
Робинсон покраснела.
— По правде говоря, мы испугались. Мы никогда не сообщали Базовому правительству о своем существовании. Решили, что ему незачем знать.
— Ни здесь, ни в соседних мирах нет никакой местной судебной системы?
Мэр покачала головой.
Мэгги сидела молча, позволяя тишине сгуститься.
