В «сидпа бардо» духовное тело не сковано грубой материей. Оно может проходить через скалы, холмы, землю, дома. Просто сосредоточив внимание, местоположение в пространстве, что было Лобсангом, оказывалось и здесь, и там, и повсюду. Но все сильнее ему хотелось быть рядом со своими друзьями.
С такими друзьями, как Нельсон Азикиве, сидящий в доме священника в старом приходе Святого Иоанна-на-Водах…
Преподобный Дэвид Блессед, у которого гостил Нельсон, передал ему ещё одну наполненную до краев кружку чая. Тот, с благодарностью приняв его, ощутил исходящее от напитка тепло. Шёл август 2042 года, и на юге Англии — меньше чем через два года после извержения Йеллоустона —
Они оба с интересом наблюдали за третьим присутствовавшим в комнате — местной женщиной по имени Эйлин Коннолли, которая сидела перед экраном большого телевизора и смотрела повторяющиеся снова и снова новости. За три дня, прошедшие после покушения в Ватикане, они выучили их уже почти наизусть. Сумасшедший крик: «Не ступала! Не ступала!» Ужас при виде мелькающего в воздухе оружия, распятия с заостренным концом. Хрупкую фигуру Папы в белом одеянии уносят с балкона. Беспомощно скорчившийся в приступе тошноты убийца, запоздало настигнутый им после перехода.
Несостоявшийся убийца был англичанином. Его звали Уолтер Николас Бойд. Всю свою жизнь он был убежденным католиком. И сам, в одиночку, построил в Риме, Восток-1, строительные леса, точно соответствующие положению и высоте балкона Святого Петра, где стоял Папа, благословляющий толпу на площади снизу. Это было самое очевидное место для возможных покушений, но ватиканские телохранители почему-то его не блокировали. Что было особенно удивительно и непростительно в эпоху терактов, совершаемых с помощью перехода. Поэтому Уолтер Николас Бойд поднялся на строительные леса, перешёл оттуда с заточенным деревянным распятием и попытался убить Папу. Понтифик был тяжело ранен, но остался в живых.
Теперь, наблюдая за новостями, Эйлин начала что-то напевать.
Дэвид Блаженный устало улыбнулся.
Он сам почти пропел эти строки.
— «Иерусалим» Уильяма Блейка. Мистер Бойд протестует против того, что они называют ватиканским «захватом земель», не так ли?
— Так и есть, — ответил Нельсон. — Есть такое всемирное протестное движение под названием «Не ступала». В нем участвует и Эйлин, верно?
Эйлин, сорока четырех лет, мать двоих детей, была одной из прихожанок Нельсона, а теперь находилась ещё и под опекой Дэвида Блаженного, предшественника Нельсона, который на девятом десятке лет вышел из отставки, чтобы заботиться о приходе в эти темные поствулканические дни.
— Правда. Именно поэтому она оказалась в таком клубке сомнений.
— Это трудные времена для всех нас, Дэвид. Как вы думаете, я могу с ней сейчас поговорить?
— Конечно. Пойдемте. И давайте я добавлю вам чаю.
Затем Нельсон осторожно расспросил Эйлин Коннолли, пройдясь по всей её простой истории, о том, как она работала в магазине, как стала матерью и как потом случился развод, но жизнь продолжалась и она достойно растила детей. Очень английская жизнь, более-менее спокойная, даже несмотря на открытие Долгой Земли. И безмятежная — до тех пор, пока в Америке не проснулся вулкан.
— Вы должны уехать, Эйлин, — мягко сказал Дэвид. — Я имею в виду, на Долгую Землю. И должны забрать с собой детей. Сами знаете почему. Нам всем надо переезжать. Англия разорена. Вы видите, как местные фермеры надрываются…
Нельсон понимал почему. В этот второй год без лета сезон урожая даже на юге Англии был чрезвычайно коротким. Запоздало начав в июне, фермеры боролись изо всех сил, чтобы посадить быстрорастущие зерновые культуры, картофель, свеклу и репу в промерзлую землю, и времени едва хватило, чтобы собрать пожухлый урожай прежде, чем ударили морозы. В городах тоже остановились практически все виды деятельности, за исключением отчаянных попыток вынести культурные ценности в последовательные миры — причём правительства обещали совместно создать в дальнейшем всемирный музей Базовой Земли, где ничто не затеряется…
— И будет только хуже, — произнес Дэвид. — Ещё долгие, долгие годы. В этом нет никаких сомнений. Старая добрая Англия больше не может нас поддерживать. Мы просто должны отправиться в эти дивные новые миры.
Эйлин промолчала.
— Вопрос ведь не в том, что она
— О, нет. Боюсь, дело в том, что её терзают теологические сомнения.
— Теологические? — Нельсон улыбнулся. — Дэвид, это Англиканская церковь. Мы не занимаемся теологией.
— Да, но Папа им занимается, а сейчас тут все перемешалось, как видишь…
Эйлин выглядела спокойной, хотя и слегка сбитой с толку. Наконец она заговорила:
