— Может быть, это? В прошлом году ты вместе с ней и Данькой отдыхал где-то на Сахалине…
— На Симушире! — Сердце отозвалось падением и взлетом. Мальгин вспомнил, что долину Шаншири на Симушире Купава называла «раем». Вот, значит, куда рвался Гзаронваль!
— Спасибо, па! — Мальгин поднял руку в прощальном жесте, образовав кольцо из пальцев, и побежал одеваться. Через несколько минут он уже мчался в такси к метро над еще спящим городом, обгоняя редкие утренние машины, не замечая, что за ним в отдалении следует белый куттер с номером сто.
До Симушира он добрался заполдень по местному времени, уговорив пилота грузового галеона доставить его на остров от метро Петропавловска-Камчатского. Чтобы поймать такси на Симушире, надо обладать терпением и временем, а поскольку ни того, ни другого у Мальгина в запасе не было, он просто-напросто увел со стоянки у вокзала чей-то пинасс, на панели которого мигал красный транспарант «занято».
Не обращая внимания на удивленный оклик пассажиров пинасса, стоявших неподалеку, Клим закрыл дверцу и взлетел, отключая автопилот. От одной мысли, что он сейчас увидит сытое, презрительно-равнодушное лицо Гзаронваля с выражением превосходства в глазах, у Мальгина свело скулы, однако он заставил себя думать только о Купаве и о том, что будет, если Шаламов найдет ее первым.
Панорама Симушира легла под ним зелено-коричневым ковром, замыкаясь бухтой Броутона с одной стороны и седой далью океана — с другой. Озеро Шаншири располагалось в семи километрах от вокзала орбитального лифта и станции местного воздушного транспорта, на северной оконечности острова, заполняя боковой кратер древнего вулкана. Его крутые берега заросли низкорослыми соснами-пиниями, багульником, можжевельником и высокой, по пояс, травой; сверху в этой зеленой кипени ничего заметить было нельзя, но Мальгин уверенно повел пинасс к восточному краю озера и не ошибся: под шатром сосновых крон на берегу заросшего ерика он увидел две (все-таки две!) палатки, одну- оранжевую, просторную, с компьютерным и хозяйственным обеспечением типа «Колыбель-комфорт»,и вторую,серебристую, разворачивающуюся автоматически за несколько секунд,- типа «Спартанец». Рядом стоял синий шестиместный куттер. На скале, нависающей над обрывом озера, покрытой мхом и прогреваемой солнцем, лежала с книгой на матрасе Купава, рядом висела яркая детская колыбелька. Гзаронваля нигде видно не было.
Мальгин посадил машину, некоторое время сидел, ни о чем не думая, просто глядел на женщину, одетую в такое же парео, что и Карой два дня назад, потом с усилием выбрался из кабины. Купава, отложив книгу, молча смотрела, как он приближается.
— Привет. — Мальгин сел на замшелый валун, посмотрел на солнце, расстегнул рубашку. — А где этот красавец… Марсель?
— Клим! — удивленно и обрадованно, словно только что узнала его, нараспев сказала Купава. — Как ты нас нашел? Ты один?
— Один,- буркнул хирург.- Нашел по следу. Где Марсель?
— Занимается подводной охотой,он взял с собой лайтинг,лодку, ружье, обещал вернуться к обеду.
— И кто же из вас был инициатором этой идиллии?
— Марсель. Он сказал, что ты… — Купава запнулась.
Мальгин остался спокойным, только внутри живота болезненно напрягся какой-то мускул.
— Договаривай, не бойся, не укушу.
— Он сказал… мне надо держаться от тебя подальше, потому что… его предупреждал Дан… Ты правду мне сказал?
— Когда и что именно?
— Ну… что ты не… бросил Дана специально…
Мальгин покачал головой.
— Я лишнего и в мыслях не позволю,
когда живу от первого лица.
Но часто вырывается на волю
второе «я» в обличье подлеца.
— Не узнаю тебя.Ты же всегда имела вкус и обладала чувством меры, по-моему, врожденным, и вдруг такой нонсенс. Неужели ты не видишь, что Марсель… — Клим хотел сказать «подонок», но удержался, — лжет! Неужели ты так слепа?
Купава нахмурилась.
— Я так и думала, что ты это скажешь. Марс правильно предупреждал. Ты же его совершенно не знаешь.
— Да знаю!- махнул рукой Мальгин. — Это ты не знаешь и не хочешь знать, отгородившись от мира стеной стереотипа.А он обыкновенный шантажист, который давно метит занять мое… то есть место Дана, а не видеть этого, благосклонно принимать его ухаживания — значит совсем…
— Я поняла.- Ее тон стал еще более холодным.- Если ты прилетел, чтобы сказать мне гадость…
