«Хорошо, что он не поинтересовался этикой эксперимента, — вздохнул про себя Мальгин с облегчением, — разрешения-то у СЭКОНа я испрашивать не собираюсь».
— Ваша задача, — произнес он вслух, — дать логико-смысловой прогноз опыта и математическую модель. Сможете?
Железовский помолчал.
— Все зависит от объема информации.
— Тогда сегодня вечером приходите сюда, мы включимся в обратную связь: Гиппократ — вы — я, получите все, чем обладает институт.
— В девять, — после паузы уточнил математик и встал. — Раньше не смогу.
— Извините, э-э… — сказал Мальгин ему в спину с некоторым сомнением. — Надеюсь, я не нарушил ваших планов. Может быть, вам стоит подумать?…
— Мне интересно, — оглянулся человек-гора, и Мальгин увидел на его губах улыбку, открытую, дружелюбную, чуть смущенную.
— Годится? — прошептал Заремба, когда математик вышел.
Мальгин молча хлопнул его по подставленной ладони.
Акулина Лондон заявилась в институт ровно в восемь, демонстрируя неслыханную для девушек своего возраста пунктуальность. Одета она была в чешуйчатый костюм — блузка и короткая юбка, — играющий зеленым огнем, и в такие же туфли на высоком каблуке, удлинявшие и без того длинные и стройные ноги. В ушах девушки сверкали алые капли сережек, ожерелье из таких же капель струилось на груди, как цепь из тлеющих углей.
«Вырядилась!» — с мимолетной неприязнью подумал Мальгин, тут же меняя свое мнение при взгляде на лицо Акулины: контраст свежести, красоты, молодости и печали буквально потрясал! И все же могла бы надеть что-либо попроще… или я слишком придираюсь? На ее месте Купава вряд ли оделась бы так… вызывающе.
— Идемте.- Мальгин встал из-за стола, стараясь незаметно поправить рубашку на спине. — Отец лежит в клиническом отделении этажом ниже.
— Вы не поздоровались, — укоризненно проговорила Акулина.
— Извините.- Клима бросило в жар, но он тут же парировал:- Засмотрелся на ваши ноги.
Девушка озадаченно посмотрела на туфли, потом поняла, порозовев.
— Надо было, наверное, одеться иначе?
Мальгин молча открыл дверь, сердясь неизвестно на кого, первым шагнул за порог и нос к носу столкнулся с незнакомым, дочерна загорелым парнем.
— Добрый вечер,- пробормотал тот,отступая; одет он был в спортивный костюм.
— Привет, — буркнул Клим, оглядываясь.
— Клайд?- удивилась Акулина, переходя на английский.- Что ты тут делаешь?
— Гуляю,- огрызнулся парень, быстро приходя в себя.- Может быть, мне нужна консультация. Может быть, я хочу сделать операцию на мозге, чтобы стать таким же умным, как твой па.
Глаза у Акулины сузились, ничего хорошего не предвещая.
— Ты только затем и явился, чтобы сморозить глупость? Ты что — следишь за мной?
— Ничуть не бывало, — запротестовал Клайд со смехом. — А насчет глупости я уже говорил: хочу, чтобы…
— Клайд!
— Не придирайтесь к нему,- сказал Мальгин, оставаясь спокойным, вполне понимая чувства молодого человека. — Чем сосуд наполнен, то из него и льется. — Он обошел Клайда и направился к лифту, оглянулся. — Идемте. Оба.
Сзади произошел короткий невнятный диалог, шум (парень пытался обнять подругу), возглас Акулины: «Получил? И не смей больше хамить!» Шепот Клайда: «И пошутить уже нельзя…»
В лифте парень тем не менее выглядел уверенно и ничуть не был смущен. Мальгин поймал взгляд Акулины и понял, что она в гневе. Держись, малыш, посочувствовал он Клайду, хоть ты и самоуверен донельзя, но и она- не мягкая глина.
В бывшем боксе Стобецкого дежурил вездесущий Заремба. Удобно устроившись в «беседке» управления, он работал в обратной связи с Гиппократом — судя по высвету огней, на полусфере пси-вириала. Заметив вошедших, воззрился на них в немом удивлении, затем оценил достоинства Акулины и уже не сводил с нее глаз.
— Что за юница? — шепотом спросил он у подошедшего Мальгина.
— Дочь Лондона, — сухо ответил хирург, вытянул из полусферы вириала дугу эмкана и оглянулся на топтавшуюся у порога пару. — Проходите, садитесь.
«Беседка» растянула прозрачно-кисейные стены, из ее пола выросли три «бутона» кресел и световая нить виома, развернувшаяся в объем изображения с внутренностями реанимационной камеры: в зеленоватом сумраке, опутанный шлангами, с десятками мигающих глазков по всему телу, полулежал Майкл Лондон.
Акулина, прижав кулачки к груди, тихо вскрикнула:
— Папа!
— Изменений нет,-выслушал Клим пси-шепот Гиппократа.- Реакции отсутствуют, процессы обмена идут, но вяло. Парасимпатика практически на нуле. Последняя «фаза хозяина» была девять часов назад.
Мальгин снял эмкан, сказал тихо:
— Состояние прежнее, он жив… аппаратно. И все-таки надежда есть.
— Спасибо, — прошептала Акулина. — Я слышала, что у вас уже были такие больные… Шаламов, да? А отец не станет таким же?
Клим повернул голову и посмотрел ей в глаза. Девушка прочитала ответ.
— Я поняла… никаких гарантий… и все же мы надеемся… я и мама… мы любим его! Вы спасете отца? Только не говорите «нет»!
