— Тебе случайно не звонил только что Лондон?
— Звонил. А ты откуда знаешь?
Облако заколыхалось, и Клим ощутил-воспринял довольный смех Аристарха.
— Я разгадал его мудреный способ кодировки «спрута». Если свободен, дуй в Нижний Новгород, седьмой бункер метро, я встречу. Ромашин будет тоже, поговорим, и я кое-что покажу.
Облако рассыпалось фонтаном искр, голова Мальгина втянулась лучом обратно и встала на место. Весь пси-контакт длился две секунды.
— Растешь, — поздравил Харитон.
— Весь вопрос — куда, — рассеянно сказал Мальгин в ответ.
Перед уходом из дома он не удержался и еще раз поел: это был уже третий завтрак за сегодняшнее утро. Единственное, что продолжало волновать хирурга после всех разговоров и встреч, — чье лицо он увидел в «магической сфере», после чего взбунтовался сидящий внутри «черный человек»? Не свое, конечно, как не без остроумия предположил советчик, но и никого из друзей и близких, в том числе не Шаламова, не Купавы, не отца.
— Отец! — пробормотал Мальгин со стыдом. Он забыл о нем! И о дочери. Не слишком ли ранний склероз, мастер? Или что похуже? Он набрал номер. Отец подошел к видео почти сразу.
— А-а, это ты…
Выглядел Мальгин-старший как всегда, но по едва уловимым признакам Клим определил, что тот не в настроении.
— Извини, па, замотался совсем, появились кое-какие проблемы. Как ты?
— А что со мной сделается? Нормально.
— К тебе никто не заходил, не звонил?
— Федор звонил, Ксения, соседи, больше никто.
«Ну, «потомок» великого композитора! — подумал Мальгин о Шумане, — найду — уши надеру!»
— Как Дарья?
— А никак, — отрезал старик. — Купава забрала ее… вчера вечером. Примчалась с отрядом молодых клевретов, совершенно не умеющих себя вести, надерзила и забрала.
— Так. — Мальгин сел. — Вчера, говоришь? А дома не появлялась. Куда она ее хотела поместить, не сообщила? Не у матери Дана?
— Не знаю, разбирайся сам. Жалко мне вас, недотеп, да своего ума не вложишь.
Виом опустел. Оторопевший Мальгин молча смотрел на световую вуаль, все еще видя перед собой хмурое лицо отца. И вдруг вспомнил, что сегодня двенадцатое ноября — день поминовения матери. Отец ждал его, а он не сказал ему ни слова!
В душе зашевелились досада и беспокойство, но индикатор тревоги не сработал, голова была занята другими мыслями, а еще Клим не знал, пока не догадывался, что многие черты «черного человека» просочились в сферу сознания и тихо, исподволь, начали влиять на поступки, ценностные ориентировки, размывая моральные стандарты и характер.
— Не сердись, батя, — проговорил Мальгин, заканчивая разговор с самим собой. — Ничего страшного не произошло, я еще приеду, и мы посидим за столом, помянем маму.
С Купавой хирург решил разобраться позже, после встречи с друзьями, хотя и не знал, где ее искать. Но снова сработал некий странный переключатель, перебросивший поток размышлений в иное русло и отвлекший внимание от Купавы. И от тех, кто был с ней рядом, втягивая ее в свои дела.
В Нижнем Новгороде шел снег. Он успел устлать землю довольно толстым пушистым слоем, укрыл кусты и деревья, замаскировал ручьи и озера, превратил пейзажи в старинный черно-белый фотоснимок. Дома центральной части города вырастали из белой пелены как призраки, миражи далекого, неизвестного мира.
Железовский ждал Мальгина у выхода из метро, одетый в белую меховую куртку и мохнатые серые брюки, кокосы почему-то он носил редко. Встретившись, они молча сжали друг другу руки, привычно проверив силу и выдержку. От усилий руки нагрелись так, что снежинки таяли, не коснувшись кожи.
Затем Аристарх устроил хирургу пси-экзамен, пытаясь раскачать мысленный блок и внушить безусловное подчинение, потом эмоции печали и радости, наслаждения и боли. Мальгин успешно отразил атаки, в свою очередь пытаясь сломать пси-защиту математика, ощущая его удивление, заставив работать в полную силу. Закончилась разминка тем, что оба высветили ладони и лица и соединенными усилиями заставили Ромашина, прятавшегося в кабине такси, почувствовать желание помочиться.К чести эксперта, он сразу сообразил, в чем дело, и вылез из такси, показывая кулак: подтянутый, деловитый, внимательный, улыбающийся.
— Ну вас к лешему, экстрасенсы, — сказал он, пожимая друзьям руки. — На мне экспериментировать не стоит. Во-первых, я ношу «защитника», во-вторых, мне помогает советчик, и справиться со мной непросто даже вам двоим, а в-третьих, в туалет я уже ходил.
Железовский и Мальгин переглянулись, уперлись в Ромашина взглядами. Тот прислушался к себе, поднял бровь, быстро провел рукой по волосам, глянул на руку и с уважением посмотрел на обоих.
— Черти! Мне и в самом деле показалось, что на голову… м-м… капнула птичка.
Мальгин засмеялся, ему вторил довольный Железовский, чей смех больше напоминал уханье простуженного филина.
