— Э-э, брат, шалишь! Я все о тебе знаю, даже то, чего ты сам о себе не знаешь.Что касается Аларики… Зря ты все это затеял. Слишком хорошо я знаю их жизнь.И любовь.Не зная тебя так, как знаю, я бы подумал, что у тебя взыграло самолюбие, но не могло же оно молчать столько лет? Ты же абсолютно ничего не знал об Аларике,так? И не пытался узнать, хотя меня это всегда поражало. Что же изменилось? Случайная встреча всколыхнула омут былых чувств? А смерть Сергея развязала руки?
Филипп потемнел, сжимая кулаки. Станислав с любопытством смотрел на него снизу вверх, сплетя пальцы на животе.
— Не нравится?Что ж, иначе не могу. Мне было больно за вас обоих пять лет назад, хотя я уже тогда знал Сергея Реброва. Но не причиняй новой боли Аларике, она этого не заслужила.
— Постараюсь,- глухо ответил Филипп.- Ты со мной так никогда раньше не разговаривал.
— Потому что, по-моему, ты был счастлив. Ну, или будем говорить иначе, был уверен в правильности своей линии жизни.
— А сейчас- не уверен?
— Сейчас нет. Это меня и пугает, и радует. И если все объясняется толькй влиянием Аларики- это плохо.
— Разве?- Филипп опустился на диван.- Хотя ты прав,плохо.В последнее время со мной что-то непонятное творится. Понимаешь… и Ребров отмечает… и сам я чувствую, иногда словно срываюсь,будто не срабатывает что-то внутри,какой-то выключатель в нервной системе. И тогда я либо теряюсь в обстановке: затормаживаются реакции,уходит точность движений- в игре это особенно заметно- или, наоборот, переоцениваю свои возможности, бываю грубым и злым… а это уже, сам понимаешь, явный перебор.
— Еще какой, — согласился Томах. — Один мудрец говорил: «Недобор ближе к умеренности,чем перебор. Второй оправдывается гораздо труднее». Тебе надо поменять режим работы,хотя бы на время, можно также пройти курс гипноиндукционного внушения, хотя гипнопрофилактика и терапия прописываются обычно слабонервным натурам. Кстати, у меня появилась идея: ты бывал когда-нибудь на СПАСах?
— СПАС? А-а… эти- станции аварийных…- пробормотал Филипп, гадая, кого Станислав подразумевает под «слабонервными натурами».
— СПАС — это станция приема аварийных сигналов.
— Не приходилось.
— Я тебе устрою экскурсию, не пожалеешь.
— Ты думаешь, мне это необходимо?
— Уверен- для смены впечатлений и проверки собственного терпения. Начну знакомить тебя со спецификой работы спасателей. Тем более что тебе придется поработать у нас.
По лицу Филиппа скользнула тень.
— Это называется вербовкой.
Томах тихо засмеялся.
— А это и есть вербовка.Удивительно, что ты помнишь смысл столь древнего термина.Наш шеф дал тебе очень лестную характеристику и просил меня провести «среди тебя» работу по выяснению твоего отношения к аварийно-спасательной службе вообще и к отделу безопасности, в частности. Если серьезно, Керри предлагает тебе прикинуть свои возможности в поединке с «Умником» в режиме «один на один» и участвовать в операции «Наблюдатель», которую ты уже начал, будучи экспертом. Кстати, у меня ощущение, что операция эта небезопасна.
Филипп стал молча переодеваться в выданный сумматором моды костюм: обтягивающие бедра и прямые внизу брюки, белые у пояса и чернеющие к краям штанин, и обтягивающую тело рубашку, также белую у плеч и чернеющую к поясу.
— Я не понял, при чем тут «Умник».
— Богданов работал с ним именно в режиме «один на один».
— Ясно. А если я не соглашусь?
— Согласишься,- ответил Томах уверенно. — Иначе я переквалифицируюсь в… управдомы не управдомы, но в конструкторы одежды точно.
Когг скользнул мимо исполинского «уха» антенны станции и воткнулся в одну из причальных ниш стыковочным узлом рядом с таким же полосатым шлюпом дежурной смены.
— Давно собираются установить на СПАСах метро,-буркнул Томах,отстегиваясь от кресла,- да все никак не соберутся. Вот и приходится колупаться на когге битых полчаса.
Он первым ступил на эстакаду,и движущаяся дорожка вынесла их в кольцевой коридор станции, опоясывающий ее «мозг» — зал управления и автоматики.
— У них как раз сейчас пересменка,-посмотрел на часы Томах,ступая бесшумно и мягко по матово-белому,словно фарфоровому,полу коридора. — Мы не помешаем. А стажироваться тебе все равно надо, не вздыхай.
Зал оказался не круглым и не таким уж большим, как ожидалось, судя по радиусу изгиба коридора;он был треугольным.Все три стены служили панорамными виомами, пульт управления помещался в тупом углу треугольника, и над ним была врезана в стены наклонная черная плита экрана пеленгатора с крестом визира по центру. У пульта стояли три кресла, два из них занимали старший дежурный смены и его помощник, третье было запасным.
При входе в зал слабо звякнул предупреждающий звонок, и мужчины у пульта, одетые в серо-голубые комбинезоны спасателей пространственной службы, оглянулись. Филипп с удивлением узнал в старшем смены… Леона Хрусталева, напарника по сборной! В свою очередь тот тоже удивился не меньше, только реагировал менее доброжелательно.
— Почему здесь посторонние?- с ударением на последнем слове спросил он.
