— Теперь понятно,к чему ты клонишь,- заметил молчавший до сих пор Романенко, эксперт технического сектора.- Ты хочешь сказать, что разум нужен природе тогда, когда по мощи,по крайней мере,сравняется с мертвой материей? Когда же это произойдет? Чтобы завоевать Вселенную, нужна вечность.
— Вечность…- поморщился Станислав.- И это речь инженера.
— Ответ пессимиста,-сказал Микульский.- Уже через двадцать лет мы овладеем энергией Солнца, ну, хотя бы близко подойдем к этому пределу. Еще через пару сотен лет- энергией всего Рукава Ориона. Через каких-то полтысячи лет вся Галактика будет у наших ног!
— А дальше?
— А дальше весь Космос! А он-то как раз и не вечен, и не бесконечен.
— Пока мы будем овладевать галактиками, Вселенная начнет сжиматься, и в конце концов все наши честолюбивые помыслы упрутся в черную дыру сингулярности!
— Наконец-то!- сказал Томах с удовлетворением.- Вот потому-то природе и понадобился разум, ибо только с его помощью она может предотвратить свой конец в черной дыре Биг Хоул! После цикла красного смещения наступит цикл фиолетового, Вселенная начнет сжиматься, тут и выйдет на арену Разум, чтобы спасти себя, а тем самым и Вселенную! Ту, что станет нашим домом.
В кают-компании наступила тишина. Спорщики сдержанно переваривали гипотезу Томаха,высказанную им в полушутливой форме,популярно. И, хотя все понимали, что в гипотезе этой почти нет науки и она, скорей, любопытный мысленный эксперимент, безопасников она заинтересовала.
— Но есть мнение ученых, что срок существования цивилизаций- всего лишь несколько десятков тысяч лет,-сообщил Микульский.- У нас же до «конца света» после фиолетового смещения — десятки миллиардов! Где же тут цель Разума, как главной защитной силы Вселенной?К тому времени во всем мире останется только «мертвая материя» — электронно-нейтринный газ.
— Миллиарды,- согласился Станислав.- Но кто может с уверенностью сказать (не знать,нет, знать и даже прогнозировать так далеко в будущее невозможно), что для той великой цели мы не должны развиваться непрерывно миллиарды лет? Или,с другой стороны, что если мы, люди, — тупиковая ветвь разума, возникшая слишком рано, но возникшая, как одна из бесчисленных попыток природы создать именно тот тип Разума, который способен достичь цели — сохранить Вселенную такой, какая она есть?
Снова молчание. Потом голос Романенко:
— Со всем согласен, кроме одного: что я тупиковая ветвь!
В кают-компании вспыхнул смех.
Потом вдруг ожил динамик общих команд под потолком кают-компании, пискнул, глубокомысленно прокашлялся и продекламировал:
— «Поскольку Ничто не есть Нечто,все, что не Нечто,есть Ничто; а тот факт, что Нечто не есть Ничто, является чрезвычайно веским доводом в пользу Ничто, особенно для людей, искушенных в житейских делах».
Видимо, в рубке прислушивались к разговору в кают-компании, и теперь кто-то из экипажа высказывал свое мнение по этому вопросу.
Смех вспыхнул с новой силой.
— Интересно, зачем тебе понадобилось затевать дискуссию о миссии разума? — спросил Богданов Томаха,когда они шли по коридору к каютам пассажиров.Филипп шел сзади, и у него вертелся на языке тот же вопрос.
— Во-первых,потому что он меня интересует,-лукаво усмехнулся Станислав.- А во-вторых, проблема «миссии разума», как ты назвал, тесно смыкается с нашей проблемой Наблюдателя.
— Это каким же образом?
— А таким, что единственное, ради чего стоило бы сохранить Вселенную любой ценой,- ее красота и гармоничность!От атома до пейзажей,радующих нас, людей, и до невиданных еще красот,которыми любуются другие разумные существа, опередившие нас в развитии.
— Наблюдатель?
— И он тоже.Мы же,к сожалению, часто выносим в космос пагубный опыт земной практики хищников! Вот и приходится Наблюдателю вмешиваться.
— Сильно! Долго думал?
— Иронизируешь, несчастный?- рассердился Станислав.- Думал я долго, да и фактов у нас немало. Кстати, я развил свою гипотезу о «галактической службе УАСС».Судя по всему,Наблюдатель то же самое,что и погрансектор,а может быть, и еще уже- выполняет функции нашего отдела безопасности, только в галактическом масштабе. Годится? Уверен, что факт исчезновения грузов — это предупреждение не применять технику, способную глобально изменить облик и климат тех планет.
Богданов замедлил шаг.
— Меня убеждать не надо,я давно это понял. Но почему «зеркала» появились у разведчиков? Они-то не полномочны применять подобную технику, да и нет ее у них.
— Прилетим на место, разберемся.
Никита вздохнул.
— Твоими б устами да мед пить. Договорим после финиша, спокойного старта.
Он скрылся за дверью каюты, куда уже вошел Бруно.
Томах шагнул в соседнюю дверь, остановился на пороге, Филипп попробовал сдвинуть его с места, и они с минуту молча боролись, пока Филиппу не удалось двумя рывками нарушить равновесие друга.
— Старею,- грустно сказал Станислав,поднимаясь с ковра на полу каюты.- А?
— Много болтаешь,- в тон ему ответил Филипп.- Вся энергия уходит на разговоры.
Томах включил автоматику каюты и вырастил из стены кровать,сел,глядя в пол перед собой.
— Ты знаешь,что Никита перед нашим полетом был на Шемали?
