Интел-центр провел тест на совпадение с хранившимся у Джастины медицинским файлом ее сына. У этого человека отсутствовали ген-маркеры, имевшиеся у того, от кого двенадцать столетий назад она родила ребенка. Джастина не знала, радоваться или огорчаться. «Значит, Бездна все-таки не всемогуща».
— Давай-ка проверим, как работает кулинарный процессор, — предложила она.
Ей даже не надо было спрашивать, чего ему хочется. Чизбургер с беконом, жареный картофель, финиковый пудинг с ванильным мороженым, шоколад и шампанское. Полный набор нездоровой пищи, которым она соблазнила его при первой встрече.
Кулинарный процессор приготовил все, хотя вкус каких-то блюд показался странным.
Для Казимира все было странным и привлекательным, он съел все с огромным аппетитом.
— Ты видел здесь кого-нибудь еще? — спросила она между глотками шампанского.
— Ты ведь говоришь, что до вчерашнего дня я вообще не существовал, — сказал он лишь отчасти насмешливо.
— На самом деле я не знаю, сколько времени ты здесь был. Я полагаю, для создания этого мира Бездне потребовалось четыре года.
Он откинулся на спинку стула и задумался.
— У меня есть какие-то воспоминания или представления о моей жизни до сегодняшнего дня. Та жизнь, которую я провел в своем клане, не реальна. Теперь я это понимаю, в ней нет ничего определенного. Просто представление о том, какой она должна была быть. Но я хорошо помню, как пару недель назад отправился в лес, чтобы пройти испытание. И я уверен, что последние несколько дней провел в реальности. И сегодняшний день тоже. В нем есть ты. Я помню, как проснулся и любовался чистым небом.
— Значит, во время жизни в лесу ты никого не видел?
— Нет. Но в этом и есть смысл испытания.
— Да, конечно.
Он снова обвел взглядом каюту и вздрогнул. В его мыслях угадывалось мрачное осознание.
— Я ничто. Игрушка, созданная чуждым разумом ради твоего удовольствия. Что же за существо может обладать такой властью?
— Эй, — ободряюще улыбнулась она. — Ты не можешь так говорить. Ты — это ты. И не важно, почему ты здесь появился и каким образом. Жизнь дана, чтобы жить. Я говорила тебе это и при нашей первой встрече.
Казимир подозрительно прищурился.
— И я тебе поверил?
— Мне пришлось тебя убеждать. Ты и тогда был невероятно упрямым.
Это отчасти развеяло его сомнения.
— Что ты теперь собираешься делать? — спросил он.
— Еще не знаю. Я ведь направлялась сюда, чтобы договориться с центром. А теперь сделать это довольно трудно. Бездна думает, что я затеяла все ради встречи с тобой.
Джастина снова проверила состояние «Серебряной птицы». Ни один из двигателей не был готов к работе, и интел-центр не мог назвать причин отказа. Генератор вырабатывал энергию, но только в количестве, необходимом для систем жизнеобеспечения. Каюта сохранила большую часть своих функций, хотя воспользоваться медицинской камерой Джастина бы не рискнула. Что озадачивало ее больше всего, так это причины отказов: их просто не было.
«Воля. Вот управляющий фактор здешней Вселенной. Власть воли над материей. Мысли способны изменять реальность. И Бездна не хочет, чтобы «Серебряная птица» летала. Все очень просто».
— И ты не можешь остаться здесь со мной? — спросил Казимир.
— Это заманчиво, — ответила она. — Но летела я сюда за другим. — Он так очевидно расстроился, что Джастина почувствовала себя виноватой. — Казимир, прости меня, но ты и представить себе не можешь, насколько высока угроза. Я должна сделать все, что в моих силах.
— Я понимаю, — с грустью сказал он. — Благородное призвание. Мой разум несовершенен, но я верю в благородство. Это абсолютная истина.
— Ты такой милый, — вздохнула она. — Я отчетливо помню, какой ты милый. — Она зевнула. — Сейчас я хотела бы немного отдохнуть. Полет был довольно напряженным, да и шампанское ударило в голову.
— Я останусь на страже снаружи, — решительно заявил он. — Если это действительно целая планета, на ней могут быть и враждебные силы.
— Спасибо.
«Проклятье, какая опасная штука эта память».
Пока Джастина стягивала с себя комбинезон, каюта создала для нее широкую кровать, потом репликатор выдал тонкое стеганое одеяло. Она нащупала в нем какие-то странные комки, но, пожав плечами, накрылась им и сразу же уснула.
И увидела сон. Ей снилось, что она лежит на кровати в своем доме, где царили тепло и покой, а жизнь казалась более приятной.
Кто-то раздвинул портьеры, и в высокие окна ворвался солнечный свет. Джастина зевнула и потянулась. Под старым одеялом было так уютно.
«Здравствуй, милая».
«Папа, — сонно промурлыкала она и улыбнулась наклонившемуся над ней золотому лицу. — Уже пора вставать?»
«Пора нам с тобой поговорить».
