Иисус Навин, этот возлюбленный, почтённый слуга Бога, не видел, не понимал, что именно слава этого "великого имени" сделала необходимым поражение под Гаем так же, как она достигла победы под Иерихоном. К этой славе, кроме силы, примешивалось ещё другое. В ней была святость, и эта святость не позволяла Ему освятить присутствием Своим то место, где было зло неосужденное. Иисус Навин должен был прийти к заключению, что в состоянии народа что-то нарушилось. Он должен был знать, что препятствие установлено Израилем, а не Иеговой. Та же благодать, которая даровала им победу под Иерихоном, даровала бы её и под Гаем, если бы все было в порядке. Но увы! Не все было в порядке, и посему последовало поражение, а не победа. Какая могла быть победа, если в стане было заклятье? Это невозможно! Израиль должен осудить преступление или Иегова - осудить Израиль. Если бы им была дарована победа над Гаем, это было бы упрёком и бесчестьем Тому, Чьим именем они были наречены. Божественное присутствие требовало безоговорочного суда над злом; и покуда он не будет произведён, вопрос о дальнейших успехах в покорении Ханаана отпадал. "Очистите себя, носящие сосуды Господни". "Дому Твоему, Господи, принадлежит святость на долгие дни".
"Господь сказал Иисусу: встань, для чего ты пал на лице твоё? Израиль согрешил", - а не лишь Ахан, - "и преступили они завет Мой, который Я завещал им; и взяли из заклятого... и утаили, и положили между своими вещами; за то сыны Израилевы не могли устоять пред врагами своими, и обратили тыл врагам своим, ибо они подпали заклятию; не буду более с вами, если не истребите из среды вашей заклятого".
Это особенно важный момент. Ответственность за зло возложена на все собрание. "Малая закваска заквашивает все тесто". Неверие может спросить, как могут многие быть замешаны в грехе одного человека, но слово Бога даёт недвусмысленный ответ: "Израиль согрешил" - "и взяли" - "и украли" - "и утаили". Собрание было единым: единым по отношению к правам, и единым по отношению к долгу. Грех одного как таковой, был грехом всеобщим, и все были призваны до конца очиститься, истребив заклятое из среды их. Не было ни одного члена этого большого общества, кого бы не коснулся грех Ахана. Это может показаться противоестественным, но такова важная и весомая истина Бога. Это было истиной для собрания Израиля былых времён, и это, несомненно, не менее истинно сейчас для Церкви Господа и Бога. Никто не мог остаться в стороне в собрании Израиля. Как же может кто-то остаться в стороне в Церкви Господа и Бога? Существовало около шестисот тысяч человек, которые, как говорится, даже и не ведали о том, что совершил Ахан, и всё-таки Господь сказал Иисусу: "Израиль согрешил". Все были замешаны, всех это затронуло, и все должны были очиститься, дабы Иегова мог вести их к победе. Присутствие Бога посреди собрания создавало всеобщее единство; и присутствие Духа Святого в Церкви Бога в теле Христовом ныне на земле объединяет всех в одно Божественное, нерасторжимое единство. Следовательно, говорить о независимости значит - отрицать самую основополагающую истину Церкви Бога и, вне всяких сомнений, доказать, что мы не понимаем ни её природы, ни её единства, каковым оно представлено на богодухновенных страницах.
И если вкрадывается зло, как следует его встретить? Вот как: "Встань, освяти народ и скажи: освятитесь к утру, ибо так говорит Господь Бог Израилев: "заклятое среди тебя, Израиль; посему ты не можешь устоять пред врагами твоими, доколе не отдалишь от себя заклятого". Были ли они единым целым в отношении прав? Были ли они единым целым в ликовании славы и силы, которую давало Божественное присутствие? Были ли они единым целым в великой победе над Иерихоном? Кто может отрицать все это? Кто захочет отрицать это? Зачем тогда подвергать сомнению их единство по отношению к ответственности, их единство по отношению к преступлению среди них и всех его унизительных последствий? Несомненно, если в чем-то одном было единство, оно было и во всем остальном. Если Иегова был Богом Израиля, Он был всеобщим Богом, Богом каждого; и этот великий и славный факт был могучей основой как для их высоких привилегий, так и для их святого долга. Как могло зло существовать в таком обществе, и ни единый член не пострадал бы от него? Как могло быть заклятое посреди них, и ни один не осквернился бы? Это невозможно. Мы можем рассуждать и спорить об этом, покуда язык не прилипнет к гортани, но все увещевания и доводы в мире не изменят истины Бога, и эта истина гласит: "Малая закваска заквашивает все тесто".
Но как обнаружить зло? Присутствие Бога обнаруживает его. Та же самая сила, которая сравняла с землёю стены Иерихона, нашла, открыла и судила грех Ахана. В этом было двойное проявление того же самого благословенного присутствия, и Израиль был призван участвовать как в одном, так и в другом. Пытаться разделить эти два момента либо глупо, либо невежественно и безнравственно. Этого нельзя сделать и не следует даже пытаться.
