Очевидно, что следователь работает не в некой искусственно созданной обстановке, а в тех реальных условиях и обстоятельствах, сочетание которых и создает реальную следственную ситуацию. Именно с ней – реальностью, объектом-оригиналом, а не с моделью – объектом-заместителем следователь имеет дело, определяя тактику и методику расследования конкретного преступления, совершенного конкретным лицом. Более того, одна и та же обстановка, характеризующая расследование, может представляться различной (иногда и существенно) разным следователям в зависимости от их профессиональной и общей подготовки, опыта работы, темперамента, черт характера и других многочисленных и практически не поддающихся квантификации факторов. Но это отнюдь не модели. Это реальная обстановка, воспринимаемая конкретным следователем в соответствии с ленинской теорией отражения адекватно, активно и избирательно. В этой связи представляется, что когда речь идет о реальной ситуации расследования, использование понятия модели неправомерно. Ни в коей степени не умаляя роли моделирования как общего метода познания реальной действительности, нельзя не присоединиться к замечанию А. Г. Гранберга: «Понятия «модель» и «моделирование» стали настолько употребительными, что зачастую сложно разобраться, где же кончается «мир» моделей и что в процессах познания не является моделированием» [44] . Моделирование – метод познания, модель – это «инструмент» познания, но ни в коем случае не сама реальность, с которой имеет дело следователь, расследуя преступления (естественно, в необходимых случаях пользуясь моделями и моделированием для ее познания).
Реальные следственные ситуации неисчерпаемо разнообразны и неповторимы. Они практически не воспроизводимы на научном уровне, оперирующем всегда понятиями и категориями большей или меньшей степени абстракции. Конкретное всегда неизмеримо богаче абстрактного, сознательно и целенаправленно вычлененного из реального объекта, что необходимо при построении любого научного категориального аппарата. Криминалистика не имеет практической возможности рассматривать все условия и обстоятельства, сочетания которых создают реальные следственные ситуации в их богатстве, разнообразии и неповторимости. Она изучает лишь некоторые из них, наиболее (или достаточно) устойчивые и значимые для разработки тактики и методики. Однако, как отмечает Л. Я. Драпкин, «нередко степень этой значимости скрыта, второстепенными явлениями, обстоятельствами, не имеющими отношения к исследованиям, а также многочисленными информационными «шумами». Тогда на помощь исследователю приходят методы абстрагирования, идеализации и моделирования, позволяющие создать соответствующий теоретический объект» [45] .
Из сказанного следует, что понятие следственной ситуации, которым оперирует наука криминалистика, есть не что иное, как модель (модели) реальных следственных ситуаций, возникновение которых возможно при расследовании преступлений на различных его этапах. Отсюда в самом общем виде следственную ситуацию можно понимать как модель (модели) реальной обстановки, характеризующую основные особенности последней, наиболее существенные для определения тактики и методики различных этапов расследования как преступлений в целом, так и криминалистически определенных видов и разновидностей преступлений в частности.
Криминалистика изучает реальные следственные ситуации, вычленяет в них наиболее устойчивые и значимые условия и обстоятельства, создающие каждую из них и отличающие одну от другой, выделяя тем самым различные следственные ситуации, возникновение которых возможно в следственной практике. И уже на этой основе криминалистика разрабатывает тактику и методику применительно к каждой из них при расследовании преступлений. Истинность, адекватность создания криминалистикой следственных ситуаций и оптимальность разработанных для них тактических и методических приемов и рекомендаций проверяется, естественно, единственно возможным критерием – передовой практикой расследования преступлений в реальных следственных ситуациях.
Здесь уместно вспомнить решение XII съезда РКП(б), который, обобщив взгляды В. И. Ленина на вопросы рационализации и научной организации труда, отметил: «При изучении и установлении принципов научной организации труда и управления, которое не должно быть только академическим, необходимо теснейшее слияние деловой практической проверки и научного обобщающего вывода; практической же формой этого изучения должны быть систематические наблюдения над постоянно повторяющимися и типичными явлениями в области управленческой работы: постановка опыта с заранее намеченными определенными целями и, главным образом, обследование тех частей аппарата, изучение которых особенно необходимо в целях изыскания наиболее правильно ведущих к цели средств» [46] .
