Известно, что ситуация не будет носить характера конфликтной до тех пор, пока хотя бы один из ее участников не осознает, не определит, не воспримет ее именно в этом качестве [121] . К этому приводит осознанное различие в цели, поставленной перед собой каждым участником взаимодействия, либо в способах достижения единой цели, либо различие в целях и способах их достижения. Нельзя не учитывать и того, что ситуация может быть воспринята или интерпретирована как конфликтная в зависимости от личных качеств отдельных субъектов и в связи со сложившимися отношениями между участниками взаимодействия.
Вопросы адекватности восприятия ситуации как конфликтной или бесконфликтной в настоящее время привлекают к себе повышенное внимание. Это вполне естественно, ибо «чем адекватнее осознание конфликта его действительному содержанию, тем более объективным и точным будет выход субъектов из состояния конфликта» [122] .
Неадекватность восприятия ситуации связана с возможными искажениями в субъективных, чаще всего идеальных (мысленных) моделях реальной ситуации, создаваемых для себя каждым участником предстоящего или происходящего взаимодействия. Без такого «предвосхищающего» моделирования человеческая деятельность, как известно, в принципе невозможна. Именно создание моделей реальных следственных ситуаций, справедливо подчеркивает Л. Я. Драпкин, «дает возможность перейти от их пассивного созерцания к активному исследованию и формированию оптимальных тактических и организационных решений. При этом следователь непосредственно исходит не из реальной ситуации по делу, а из ее информационной модели, с той или иной степенью адекватности отраженной в его сознании» [123] .
Модели реальных следственных ситуаций в условиях конфликтного взаимодействия строятся по многим параметрам. В частности, они включают в себя: осознание предмета конфликта, оценку его значимости для автора модели, имеющиеся возможности для удовлетворительного со своих позиций его разрешения, правовую и нравственную допустимость способов реализации этих возможностей, мотивы участия во взаимодействии, рефлексивные представления об этих же параметрах применительно к противостоящей в общении стороне и т. п. Субъективные искажения по одному или нескольким параметрам в этих моделях приводят к неадекватному восприятию лицом ситуации, к ошибкам в ее диагностике и, естественно, затрудняют процесс разрешения конфликта. Более того, эти искажения сами по себе могут выступать в качестве фактора возникновения социально-психологического конфликта.
Л. А. Петровская, исследовавшая этот вопрос, пришла к выводу, что неадекватность восприятия может привести к трем ситуациям: 1. Объективная конфликтная ситуация существует, но она не воспринимается, не осознается ее участниками. 2. Объективная конфликтная ситуация существует и стороны воспринимают ситуацию как конфликтную, однако с теми или иными существенным отклонениями от действительности. 3. Объективная конфликтная ситуация отсутствует, но тем не менее отношения сторон ошибочно воспринимаются ими как конфликтные [124] .
Следователь стремится обычно к адекватной оценке реальной ситуации и полагает, что так же она оценивается и! взаимодействующим с ним субъектом. А поскольку предмет) взаимодействий следователя и предмет возможных или действительных его конфликтов – это в большинстве своем! знания, информация о фактах и обстоятельствах, подлежащих доказыванию по уголовному делу или имеющих значение для установления истины, то модели ситуации в предстоящем общении следователя являются в сущности своей информационными и касаются преимущественно информационного состояния субъекта. В самом общем виде с позиций следователя строящиеся им модели можно представить следующим образом: 1. Взаимодействующая со следователем сторона (субъект) обладает искомой следователем информацией о фактах или (и) обстоятельствах и желает и может передать ее следователю без искажения. 2. Субъект не обладает искомой следователем информацией. 3. Субъект обладает информацией, желает передать ее следователю, но мог воспринять или воспроизводит ее с непреднамеренными искажениями. 4. Субъект обладает искомой следователем информацией, но умышленно искажает или скрывает ее.
Построение таких моделей и оценка степени их вероятности дает возможность следователю решить, какой характер будет носить предстоящее общение, будет ли оно происходить на контактном или конфликтном уровне. Как видим, первые две из них – это модели бесконфликтных ситуаций, третья и четвертая – модели конфликтных ситуаций без строгого и со строгим соперничеством. Адекватная оценка этих моделей предопределяет выбор следователем тактики предстоящего общения. В этом случае система фактических данных реальной ситуации, на основании которой оценено информационное состояние субъекта (а по сути дела названные модели являются не чем иным, как моделями информационных состояний субъектов), выступает уже в качестве адекватного ее образа и, соответственно, теряет функции модели [125] .
