Правда, говорить такое значило повернуться спиной к тому, что происходило по ту сторону синих гор… А в общем, какое ему дело? Важно было одно: Фернандо никогда его не обманывал, и если он сказал, что вернется, чтобы взяться за плуг, то в один прекрасный день так оно и будет…
Размышляя обо всем этом, старый Лукас вдруг заметил, что лошадь взбирается на холм, — он был уже возле полицейского участка. Лукас взглянул на террасу и увидел обычную картину: придвинутые к стене скамьи по обе стороны двери и деревенского парнишку в заношенной солдатской рубахе, усердно начищающего сапоги на пороге дома. Лукас вспомнил слова капрала: «Когда придут письма, я не стану их ни с кем посылать, а приберегу до вашего прихода».
Так сказал на прощанье капрал три месяца назад, когда передавал ему первое письмо от Фернандо, и сейчас Лукас вздохнул:
— Этот капрал держит слово.
Решив даже не слезать с лошади, старик подъехал к дому и поздоровался. Но вместо капрала он увидел другого человека. Лукас тотчас узнал его и выпрямился в седле. Это был местный алькальд. В тот же миг из дома послышались голос и шаги капрала:
— Слезайте, Лукас, и заходите, мы ждем вас.
Лукас хотел было ответить, но, почувствовав в тоне военного какую-то неуверенность, тотчас легко соскочил с лошади.
— Что случилось, капрал, разве писем нет?
— Видите ли, это для вас, и мы должны вам об этом сообщить.
На этот раз говорил алькальд, протягивая старику какой-то металлический предмет, зажатый между пальцами. Лукас хотел его рассмотреть, однако внимание его отвлекли красные запонки на манжетах алькальда, и он вспомнил, что точно такие же видел однажды вечером в деревенской лавочке и задумал купить их для своего Фернандо.
— Возьмите, Лукас.
Тут-то старик разглядел. Это была металлическая цепочка с номером.
— Она принадлежала вашему сыну. Такие цепочки надевают солдатам, чтобы опознать их.
— Принадлежала?
Вопрос повис в воздухе, и, казалось, на него никогда не будет ответа, пока наконец капрал не поднял голову.
— Он погиб в бою, отец…
Надо было знать старого Лукаса, чтобы понять, почему он так себя повел. Никто из присутствующих не мог этого предвидеть. Лукас повернулся, и когда капрал хотел догнать его у дверей, тот уже был в седле. Потом все поплыло перед глазами старика, он пришел в себя, только оказавшись на мосту дона Федерика Луны, — об этом ему опять напомнил стук копыт его лошади по деревянному настилу.
Шло время. Уже наполовину зажил обрубленный сук на апельсиновом дереве, а вербена разрослась так буйно, что почти заглушила лилии на клумбах, когда однажды утром в поисках старого Лукаса пришел капрал Перес.
— Теперь никогда не угадаешь, где он бродит, — сказала, выглянув из двери, одетая в черное старуха. — Иной раз бывает в табачной лавке, иной раз — в загонах, но всегда там, где поменьше народу, чтобы не разговаривать.
Капрал поблагодарил и, пустив лошадь рысью, поехал вдоль сахарной плантации; вскоре он увидел старика — опершись о сруб колодца, тот откручивал рукоятку плуга.
Взгляд капрала лишь мгновение задержался на ржавом лемехе, затем, бросив поводья, капрал соскочил на землю около Лукаса.
— Как жизнь, старина Лукас?
— Как видите. Занимаюсь чем придется. — Его голос звучал тихо, но веско. Это был другой голос и другой человек, весь поглощенный своей работой.
— Знаете, Лукас, я пришел к вам за помощью.
— Говорите.
— Дело в том, что начальство всегда держит нашего брата в ежовых рукавицах. Сегодня достань им досок, завтра срочно составь списки, и все по приказу, и изволь выполнять.
— Да, сеньор, это уж точно.
— Теперь… Вы знаете, что война еще продолжается.
— Как не знать.
— Так вот, в помощь нашему делу надо собрать всякий металлический лом, ни на что не годные вещи, ну, например, старое железо.
— Понятно, сеньор.
— Ясное дело, мне не хочется, чтобы мы отставали от других. Надо раздобыть хоть какой-нибудь никудышный хлам. Плохо, что мы не живем в промышленном районе, а то на любом заводе я бы все это достал разом.
— Вы правы, сеньор.
— Но в общем… — капрал запнулся, бросив взгляд на лемех, зажатый в коленях старого Лукаса, — кусок за куском я кое-что соберу, может, и вы мне что дадите, скажем, этот лемех.
— Этот лемех, капрал?
— Вот именно, и еще что-нибудь, если найдется.
Лукас помолчал, не сводя глаз с капрала, потом, сжав рукоятку плуга, медленно произнес:
— Скажите… Для чего вам нужно это железо?
— Ну, чтобы выиграть войну… Говорят, сколько металла ни собирай, все равно не хватает…
— Не хватает, чтобы убивать?
— Совершенно верно, Лукас.
Оба замолчали. Капрал Перес не мог уловить выражения глаз старика. Они смотрели куда-то вдаль, и так как капрал не понял этого взгляда, ему пришел на ум замечательный довод, который наверняка придется Лукасу по душе:
— Видите ли, может, это железо понадобится, чтобы убить того, кто убил вашего сына. Такова жизнь, Лукас. Всему свое время.
Медленно, как бы вырастая из земли, старик поднялся на ноги. Глаза его так же странно блестели, как в день прощания с сыном.