Все в ней — старой — побывало,Все лилось, друзья, сюда —И анисовая водкаИ болотная вода!Молоко, что покупалиМы с комроты пополам,Дикий мед, когда бродилиМы у немцев по тылам,И горячая, густаяКровь убитого коня,Что под станцией БатецкойПьяным сделала меня!..Вот уж год она со мною:То внизу — у ремешка,То у самого затылка —У заплечного мешка.А вчера в нее стучала,Словно крупный красный град,Замороженная клюква —Ленинградский виноград!..Может быть, мои вещичкиТы получишь в эти дни.Все выбрасывай! Но кружкуТы для сына сохрани.Ну, а если жив я будуИ минувшие делаПомянуть мы соберемсяВкруг богатого стола, —Средь сияющих бокалов —Неприглядна и бедна —Пусть на скатерти камчатнойПоприсутствует она,Пусть, в соседстве молодежи,Как ефрейтор-инвалид,Постоит себе в сторонке —На веселье поглядит…
1943
<p>ПАРТИЗАН</p>Он стоит на лесной прогалинке,Неприметен и невысок.На ногах — самокатки валенки,Шапка — с лентой наискосок.Прислонясь к косолапой елочке,За спиною он чует лес.И глаза у него как щелочки,Пугачевский у них разрез.Под шатром ветвей, как у притолки,Он с заплечным стоит мешком,С автоматом немецкой выделки,С пистолетом за ремешком.И качается-расступается,И шумит молодой лесок,И заря над ним занимаетсяКрасной лентой — наискосок.
1944
<p>ОГОНЬ</p>Осколком у Васьки убило коня.Сидит пригорюнясь казак у огня.На хрустком валежнике рыжий огоньГарцует, как Васькин загубленный конь.
1944
<p>РОЩА</p>По этой роще смерть бродила.Ее обуглила война.Тоскливым запахом тротилаОна еще напоена.Безмолвно движутся обозы,И не до песен больше нам,Когда безрукие березыПлывут, плывут по сторонам.
1944
<p>«В укрытье!»</p>«В укрытье!»«Прекратить работы!» —А лес горел.И по траншеям нашей ротыВраг вел обстрел.У блиндажа,У самой дверцы,Взревел металл.Вошел бойцуОсколок в сердцеИ в нем застрял.Как прежде,Кружится планета.Как прежде, снег.Как прежде,Ждут кого-то где-то.Двадцатый век.Но вот —Латунный свет палаты,И в тишинеСклонились белые халаты,Как при луне.И у хирурга на ладониЖивой комокВсе гонит, гонит, гонит, гонитГорячий ток.Спокоен былХирург ученый.Он не спешил.Он ниткой тонкою, крученойЕго зашил.Под маской прошептал:«Готово…Счастливый путь!..»И соскользнуло сердце сноваС ладони — в грудь…Он жив!Он снова ходит где-то —Тот человек!..Еще одна твоя примета,Двадцатый век.
