Я ошибся в склонении? Сколь вы внимательны!
Кабы с тем же надрывом, танцуя на party, вы
подмечали топорность какой-нибудь бляди!..
Как Мальчиш-Кибальчиш за столом с буржуинами
(кто читал, тот скумекает) буду я честно
отвечать на вопросы! Согнать с мозга жиру бы
вам немного пора (как всегда поспешили вы,
обозначив свои неприглядные чресла
в выражении щёк на портрете для паспорта).
Прочитать до сих пор, не поняв сути, аки
пассажиры незнамо какого транспорта,
уходящего за угол! Чувственность развита
вами будет чуть позже - в законном браке.
* * *
Не нашумел
ни творчеством, ни изгибом
тела, и как древний
этруск или, скажем, шумер -
со шкалы Времени
сгинул.
Обиды нет, лишь досада...
Воспоминания взрослых
отношений внутри
детского сада
освежают... Я в мозг свой
искусство внедрил
посредством малюсенькой
репродукции Васнецова:
на полотне
Алёнушка, грустненько
склонив лицо, на-
блюдала меня на дне...
Я играл с пластелином.
Верхние позвоночки
трескались от напряжения.
Голова-то простила,
но родимую шею я
приговорил досрочно.
По наскальным записям
исполнив ноктюрн
Глинки,
будто занавесом -
затемняю окно тюлем,
чтобы блики
лучей славы
не мешали уединению.
Объясняю просто
я имеющей место подставы
причину: окна затемнение -
признак умственного прироста!
* * *
Отправил необычное письмо:
давненько не использовал бумагу
как средство переписки (в основном-
то чатился)... Облизанную марку
к конверту педантично прилепив,
задумался: заводы по созданью
стержней для ручек - орден Ви.Ай.Пи.
(тов.Ленина) и массу прочих званий
бесспорно заслужили! Мне насос
рисуется на поле синих скважин,
качающий чернила, ибо спрос
на пасту был огромен, орден - важен...
У трезвого читателя вполне
возможно сам собой возникнет здравый
вопрос: и что случилось, чтобы мне
пришлось менять привычки? Я не знаю...
Всего скорее - чувство ностальжи
по письмам, непрочувствованным вовсе...
В двоичных - характерной нет души,
сквозившей в прописи.
* * *
Открыл дверь
в квартиру,
и увидел такую картину:
мужики пьют из бочки портвейн
как в средневековом трактире.
Интересуюсь: "Кто вы?" -
прихуев соответственно случаю.
- Проходи, будь как дома, -
отвечают, - нам скучно! Я,
не выдержав наглости тона,
встал в позу
дуэлирующего Арамиса,
намекая на поединок. Вызов
не принёс пользы,
но удостоил сюрпризом:
- Чем устраивать танцы,
выпил бы портвешку!
Издеваются,
гады! Я напряг бошку
и оценил шансы.
"Наливайте!" -
говорю. А что было мне
делать? - отсутствие выбора...
Чуть позже - прямо на скатерть
мня вырвало...
О НЕСУЩЕСТВУЮЩЕМ ПЬЕДЕСТАЛЕ
Какого чёрта я буду искать новые формы,
если стихи мои не звучат даже фона
ради - в наушниках борющихся за потребителей - айфонов
и проч. пожирающих мозг девайсов?
Рифмовать-то умею, поэзия же - достала
в первую очередь: уродившейся без дара
чтения аудиторией... Не существует этакого пьедестала
для оценки коэффициента таланта. Я несколько растерялся...
(...было, достигнув возраста смерти Христа, но...)
мне повезло чуть больше многих:
стихи заменили мне микроблоги,
читаемые исключительно для "споки-ноки"
автором их... Впрочем, я привыкший.
Хотелось бы возразить себе же:
"А чего ты хотел? Да, не каждый читатель желаемо бешен
до поэзии! Отвлекись и подумай о тех, кто успешен:
ты на их месте вообще б не выжил!"
("Забей, и давай перед смертью врежем!")
Принимать очевидную точку зрения,
причём, свою - всё равно что стакан отворотного зелья
накатить в одиночестве: тут не просто не до веселья
будет - совсем превратишься в личность
с загранпаспортом, военником, дипломом...
Это не плохо, нет, скорее - ново!
Из Джедая превратиться в простое Homo,
из анналов поэзии своё имя вычесть...
(Странно, но ощущение смерти как будто знакомо...)
Привыкать к боли в печени и к приставке "мед",
принимать как должное: под джинсой - рядовой скелет,
а не некая субстанция, выковыривающая из подсознанья на свет
обращённую в буквы музыку... Так какого ж чёрта
было нужно устраивать трали-вали
столько лет, соглядатайствовать в астрале,
упиваться фантазиями о мифическом пьедестале,
ждать от мира и от себя самого чего-то?...
(Видимо, мы друг от друга порядком устали...)
НИЖНИЕ
Мы сцепление жизни
с разумом выжмем
и покинем ступень со стилизованной единицей,
ибо каждый из нас хоть раз оказаться нижним
в иерархии акта зачатия алчет... Делиться нам
меж собою нечем и бороться не за что,
мы размытые формы веры исправим ретушью;
нами созданный бог помогает нищим
духом, а не обладателям внешними
преимуществами (нездоровыми лицами).
В нас порой кидают
подобранные в толстых книгах
камни, и мы подставляемся под удары
всеми своими членами!
Нашим ртам не избавиться от очертаний крика:
на дырявую челюсть
как будто бы обреченны мы...
Неприязнь к себе - не болезнь, а скорее - вид
терапии, впрочем, если учесть,
что ничего не болит
кроме совести - нас не размажет квадрига
веры в царство добра (до сих пор ничейного)...
Нам почти плевать на себеподобных,
чья слюна растворила нас, кислоты быстрее;
нами созданный бог (в рассуждениях их) - подонок,
коий будет однажды предательски нерасстрелянным
на глазах его авторов, то есть наших -
мудростью книжек...
Будет проклят однажды
тот, кто зачем-то выжил,
