Вы, жившие на свете до меня,     Моя броня и кровная родня     От Алигьери до Скиапарелли,     Спасибо вам, вы хорошо горели.     А разве я не хорошо горю     И разве равнодушием корю     Вас, для кого я столько жил на свете,     Трава и звезды, бабочки и дети?     Мне шапку бы и пред тобою снять,     Мой город —     весь как нотная тетрадь,     Еще не тронутая вдохновеньем,     Пока июль по каменным ступеням     Литаврами не катится к реке,     Пока перо не прикипит к руке…

1959

<p>КАРЛОВЫ ВАРЫ</p>     Даже песня дается недаром,     И уж если намучились мы,     То такими дрожжами и жаром     Здесь когда-то вздымало холмы?     А холмам на широкую спину,     Как в седло, посадили кремли     И с ячменных полей десятину     В добрый Пильзен варить повезли.     Расцветай же, как лучшая роза     В наилучшем трехмерном плену,     Дорогая житейская проза,     Воспитавшая эту страну.     Пойте, честные чешские птицы,     Пойте, птицы, пока по холмам     Бродит грузный и розоволицый     Старый Гете, столь преданный вам.

1959

<p>СОКРАТ</p>     Я не хочу ни власти над людьми,     Ни почестей, ни войн победоносных.     Пусть я застыну, как смола на соснах,     Но я не царь, я из другой семьи.     Дано и вам, мою цикуту пьющим,     Пригубить немоту и глухоту.     Мне рубище раба не по хребту,     Я не один, но мы еще в грядущем.     Я плоть от вашей плоти, высота     Всех гор земных и глубина морская.     Как раковину мир переполняя,     Шумит по-олимпийски пустота.

1959

<p>ВЕТЕР</p>     Душа моя затосковала ночью.     А я любил изорванную в клочья,     Исхлестанную ветром темноту     И звезды, брезжущие на лету     Над мокрыми сентябрьскими садами,     Как бабочки с незрячими глазами,     И на цыганской масленой реке     Шатучий мост, и женщину в платке,     Спадавшем с плеч над медленной водою,     И эти руки, как перед бедою.     И кажется, она была жива,     Жива, как прежде, но ее слова     Из влажных 'Л' теперь не означали     Ни счастья, ни желании, ни печали,     И больше мысль не связывала их,     Как повелось на свете у живых.     Слова горели, как под ветром свечи,     И гасли, словно ей легло на плечи     Все горе всех времен. Мы рядом шли,     Но этой горькой, как полынь, земли     Она уже стопами не касалась     И мне живою больше не казалась.     Когда-то имя было у нее.     Сентябрьский ветер и ко мне в жилье     Врывается — то лязгает замками,     То волосы мне трогает руками.<p>КОМИТАС</p>
Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги