Все неподвижно в выжженной пустыне.
Холмы пологие и воздух бледно-синий.
Ни ручейка, ни свежего куста.
И если бы не коршуна круженье,
Степная жизнь, лишенная движенья,
Казалась бы мучительно пуста.
Так мертвый сон моей души холодной
«В мирской степи пустынной и бесплодной» —
Тревожила твоя чужая красота
Порывом страсти дикой и свободной.
Верблюд
Просторы Азии зияют.
Стоит верблюд змеиномордый.
Его двугорбым называют,
Но я сказал бы: он
Аральское море
Пустыня. В штабелях дощатые щиты.
Дымок над глиняной хибаркой.
И вдруг средь этой нищеты —
Возник залив, как синька яркий.
Проплыл. Пропал. И снова степь вокруг.
Но сердце этой встрече радо.
Ты понимаешь, милый друг,
Как мало радости нам надо?
Сыр-Дарья
Еще над степью не иссяк
Закат. Все тише ветра взмахи.
Под казанком трещит кизяк,
Вокруг огня сидят казаки.
Угрюмо тлеет свет зари.
Века проходят за веками.
И блещут воды Сыр-Дарьи,
Как меч, зане́сенный песками.
Цыгане
Смотрю в вагонное окно.
Там не светло и не темно.
Огонь двуцветный, желто-красный,
Огонь цыганского костра,
И необузданный и страстный,
Горит у рваного шатра.
Бесстыдно сняв с себя одежды,
Цыгане вшей бросают вниз.
А рядом шумные невежды
Меняют простыни на рис.
Звезда валяется на крыше.
Верблюды стонут тяжело,
И над костром летучей мыши
Мелькнуло серое крыло.
Мне трудно этот мир постигнуть.
Мне трудно этот мир понять.
Не дай господь на рельсы спрыгнуть
И вдруг от поезда отстать!
Продавщица дыни
Степная девушка в берете
Стояла с дынею в руке.
В зеленом плюшевом жакете
И в ярко-розовом платке.
Ее глаза блестели косо,
Арбузных косточек черней,
И фиолетовые косы
Свободно падали с плечей.
Пройдя нарочно очень близко,
Я увидал, замедлив шаг,
Лицо скуластое, как миска,
И бирюзу в больших ушах.
С усмешкой жадной и неверной
Она смотрела на людей,
А тень бензиновой цистерны
Как время двигалось по ней.
Случай на станции Арысь
Подходит поезд (примечай!)
На станцию Арысь.
В мешке у пассажира чай,
В мешке казаха – рис.
Но пассажиру нужен рис.
Казаху нужен чай.
И вот на станции Арысь,
Как будто невзначай,
Они сошлись и разошлись.
Теперь уж (примечай!)
В мешке у пассажира рис,
А у казаха – чай.
В старом городе
Над глиняной стеной пылает небо дико.
Густой осенний зной печален, ярок, мглист.
И пыльная вода зеленого арыка
Как память о тебе уносит желтый лист.
Нищий
Идут верблюды. Пыль. Сиянье.
Мельканье черных ног и шей.
И гордо просит подаянья
Старик, медлительный, как шейх.
Сон
