Курс уголовной социологии, к чтению которого я приступил с сентября 1979 г. в довольно специфической аудитории (начальствующий состав МВД с большим опытом практической работы), покоился на трех методологических «китах», разработанных Л. И. Спиридоновым: социальная обусловленность правовых норм, механизм их действия, эффективность этих норм. К чтению курса привлекались виднейшие специалисты: А. Б. Сахаров, А. М. Яковлев, Б. С. Никифоров, Г. А. Злобин, В. М. Коган, И. Б. Михайловская и др. Хотя я в свое время читал подобный курс в Куйбышевском университете (правда, этот курс был скорее криминологическим, в духе известной монографии А. А. Герцензона «Уголовное право и социология»), пришлось основательно потрудиться. Но дело пошло…
В конце 1979 г. на кафедру был назначен новый начальник – профессор Генрих Михайлович Миньковский (1923–1998), выдающийся ученый, крупнейший знаток преступности несовершеннолетних (этой проблематике были посвящены его многочисленные фундаментальные труды и докторская диссертация)[1442]. Я знаком был с ним еще с середины 60-х гг. Поражала энциклопедичность его глубочайших познаний в различных отраслях науки. Если бы меня кто-нибудь попросил назвать имя правоведа-
При нем вскоре кафедра стала называться кафедрой уголовной политики и уголовного права. Я, к тому времени уже назначенный исполняющим обязанности профессора, читал курс уголовного права для слушателей, не имевших высшего юридического образования, и «дублировал» Генриха Михайловича по курсу уголовной политики во время его командировок.
Генрих Михайлович вскоре после прихода на кафедру поставил передо мной задачу скорейшего завершения докторской диссертации. К середине 80-х гг. в своей основе она была подготовлена, но необходимо было время для ее завершения, нужен был творческий отпуск. А вот здесь Генрих Михайлович был непоколебим: «Работа фактически готова и никакой отпуск не нужен». Как ни уговаривал его пойти мне на встречу любезнейший Константин Еремеевич Игошев (зам. начальника Академии по науке)[1443], переубедить его не удалось.
Сложности были и с публикацией монографии по теме диссертации. Академия тогда не имела права издавать монографии. Я обратился в Издательство Воронежского университета, помятуя об успехе книги, изданной в 1965 г. Но руководство юридического факультета холодно отнеслось к этой затее, хотя Академия гарантировала свое редактирование, оплату типографских работ и выкуп тиража. Пришлось монографию «Борьба с тяжкими насильственными преступлениями и роль органов внутренних дел в ее осуществлении (криминологический и уголовно-правовой аспекты)» публиковать в Академии в двух частях (5,5 и 5,25 п.л.). При публикации этих работ неоценимую помощь оказал мне мой старый товарищ по ВНИИ МВД, работавший в это время редактором в РИО Академии – Александр Иванович Латышев. Сейчас он тяжело болен, и я молю Бога о его исцелении.
Время шло… Как-то в конце 1987 г. ко мне в Академии подошел ученый секретарь, профессор И. Г. Маландин, поинтересовался моими диссертационными делами и неожиданно для меня предложил воспользоваться вариантом, предусмотренным Инструкцией ВАКа: защищать диссертацию по совокупности опубликованных работ. Подобных защит уже давно не было. На моей памяти докторскую диссертацию таким образом в начале 60-х гг. защитил заместитель директора Всесоюзного института по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности Прокуратуры СССР, генерал Г. И. Кочаров. Я был знаком с авторефератом его диссертации.
К моему удивлению, эту идею поддержали Г. М. Миньковский и руководство Академии в лице заместитель начальника Академии профессора К. Е. Игошева. Началась подготовка научного доклада, одновременно выполняющего и функции автореферата. Большую помощь на этом этапе своими советами и пожеланиями оказали близкие мне люди – С. В. Бородин, В. М. Коган, Я. И. Гилинский, Н. А. Стручков, И. Г. Маландин, М. М. Бабаев, И. Б. Михайловская. Я никогда не забуду их внимания и поддержки.
