Далеко не все, что социально или лично полезно, генетически закреплено, и не все, что вредно, генетически противопоказано. Многие выявленные историческим опытом человечества вредные для человека поступки, тенденции никакими генами ему не противопоказаны и ему не противны, а, напротив, часто привлекательны. Потребовались специальные запреты (религиозные, моральные, правовые) для того, чтобы бороться с подобными вредными для человека желаниями. Так, одна религия запрещает пить спиртное, другая – есть свинину и т. д. Если бы эти и другие подобные запреты были генетически запрограммированы, они не нуждались бы в социальной регламентации. Мораль, право и религия никогда не устанавливали запрета есть гвозди или пить керосин, и, очевидно, никакой нормальный человек этого все же не делает – здесь явно имеется генетический запрет.
Никто, очевидно, не придерживается точки зрения, что «воспитание – полный, единственный и безраздельный творец этических, моральных, нравственных начал в человеке, а их передача от поколения к поколению целиком обусловлена только социальной преемственностью» (стр. 193). Мы против «легкомысленных побасенок о том, что якобы достаточно заучить сумму цитат, чтобы сдвигать горы и нравственно очиститься» (
Человек с определенным генетическим набором (мы имеем в виду психически нормального человека) проявит свои генетические свойства в различной среде, но моральная оценка его действий будет различна. Он может быть самоотверженным бандитом и самоотверженным милиционером, честным ростовщиком и честным кассиром. Даже альтруизм здесь ничего не меняет, ибо гангстер может пожертвовать собой, чтобы спасти свою банду, он может, несмотря на обещания сохранить ему жизнь, не выдать соучастников преступления и т. д.
В. Эфроимсон в обоснование своих взглядов ссылается на болезнь Леш-Нигена, которая вызывается резким повышением уровня мочевой кислоты в крови (из-за чего больные становятся крайне агрессивными), на подагру, которая вызывает раздражительность, злобность. Он высказывает догадку, что подагра наследовалась в доме Медичи, а тяжелейшей формой этой болезни страдала Екатерина Медичи, вдохновитель и организатор Варфоломеевской ночи (см. стр. 208). В. Эфроимсон ссылается на ряд наследственных болезней, вызывающих эмоционально-этическую деградацию личности (хорея Гентингтона и т. п.). Еще большую, по его мнению, социальную роль играют широко распространенные наследственные отклонения, близкие к норме: характерологические особенности эпилептоидов, шизоидов, циклотимиков. В связи с этим автор отмечает: «Нас не должно удивлять и существование людей, этически дефективных полностью или в том или ином отношении» (стр. 209). Мы не спорим против того, что имеются субъекты «этически дефективные», весь вопрос заключается только в том, может ли и является ли
Раздражительность и злобность, конечно, могут порождаться болезнью. В любом обществе в любое время имеется вполне достаточное количество раздражительных и злобных людей, немало и больных подагрой, немало их было и среди королей, однако ведь не все они совершали преступления.
