Более того, поскольку среда функционирования правоохранительной системы в большинстве компонентов совпадает со средой функционирования других кадропотребляющих систем, то в ней, естественно, возникают явления конкуренции, требующие урегулирования со стороны метасистемы, и в этом метарегулировании потребности правоохранительных органов не обладают приоритетом. Стоило во второй половине 70-х годов в стране уменьшиться числу лиц призывного возраста, как вузы МВД лишились возможности принимать на учебу ребят по окончании средней школы (а и было-то таких вузов всего два – Омская и Карагандинская высшие школы МВД СССР). Таким образом, Министерство обороны СССР имеет безусловный приоритет перед другими кадропотребляющими системами. Ряд других конкурирующих систем имеет преимущества перед правоохранительными органами в рекрутировании новых работников, поскольку они могут предложить лучшие условия работы, весомее зарплату, большую комфортность быта. Уже и сегодня комплектование правоохранительных органов встречает существенные трудности по этой причине. «Как, – писал заместитель министра юстиции РСФСР Г. Черемных, – уговорить хорошего юриста дать согласие на выдвижение его кандидатуры для избрания судей… если он… отказывается идти на судебную работу из-за низкой заработной платы». По его же данным, средняя заработная плата в системе МЮ, куда входят и судьи, составляет 137 руб. в месяц против 217 руб. в среднем по стране. Заместитель министра привел следующее весьма красноречивое заявление народного судьи из Красноярска: «В связи с плохим материальным положением (жена находится в отпуске по уходу за ребенком, а зарплаты судьи хватает только на одного человека) прошу досрочно освободить меня от занимаемой должности». Дальше Г. Черемных писал: «По имеющимся у меня данным, каждый пятый народный судья в РСФСР, каждый третий – в Украинской, Белорусской, Киргизской, Латвийской и Эстонской ССР, все до единого судьи Молдавии не намерены давать согласия на переизбрание, если к предстоящим выборам не будет принято конкретных мер по устранению ненормального положения с оплатой их труда». Добавим к этому, что в РСФСР, по данным за 1989 год, «более трех тысяч судей либо вообще не имеют своего жилья, либо влачат существование на грани бездомников. И так не только в Российской Федерации, но и во многих других республиках».
Итак, становится очевидно, что в условиях конкуренции кадропотребляющих систем правоохранительные органы не в состоянии заполнить свои наличные, а тем более увеличиваемые штаты работниками с потребными личностными качествами.
Не в состоянии, а заполняют.
За счет чего?
За счет снижения требовательности к принимаемым. Это снижение требовательности имеет место по двум основным направлениям. Во-первых, принимаются лица с ослабленными или даже отсутствующими профессионально необходимыми или профессионально желательными личностными качествами. В следственные и оперативные аппараты – люди, не способные к эвристической деятельности, в судьи – субъекты с нетвердым характером, в патрульно-постовую службу – «ростом метр с кепкой». Во-вторых, при отборе игнорируется прогноз на закрепление принятого. В правоохранительной системе «летуны» еще более нежелательны, чем в народном хозяйстве.
1990 год характеризуется существенным увеличением заработной платы ряду категорий работников правоохранительной системы: судьям, сотрудникам Минюста, некоторым другим.
Но есть, по крайней мере, два «но». Первое лежит на поверхности: пока что висит в воздухе вопрос о повышении зарплаты сотрудникам основного органа предварительного следствия – следственного аппарата МВД СССР. Второе: в сегодняшних условиях повышение зарплаты еще далеко не означает, что судью, сидящего в процессе, не станут отвлекать мысли о хлебе насущном и крыше над головой.
Но главное, глубинное «но» – в третьем. «Мы, – писал следователь прокуратуры В. Калиниченко, – оказались одной из немногих стран мира, которая бюджетные ассигнования тратила в основном на увеличение состава органов правопорядка и, естественно, в ущерб качеству».
