дела частного обвинения, выделенные по критерию уменьшенной общественной опасности некоторых предусмотренных УК деяний; особенности их процессуального регулирования призваны, с одной стороны, упростить процедуру (за счет отсутствия по ним одной из стадий процесса – предварительного расследования), а с другой – дать дополнительные процессуальные выходы активности потерпевших.
Допустима, следовательно, и дифференциация форм головного судопроизводства, имеющая своей единственной или, по крайней мере, основной целью увеличенине производительности труда участников уголовного процесса. Следствием такой дифференциации явилось ведение протокольной формы досудебной подготовки материалов.
Давайте посмотрим проблемную ситуацию, породившую в стадии возбуждения уголовного дела широкое и хроническое нарушение законности. Речь идет о требовании к субъектам уголовно-процессуальной деятельности, записанном в ст. 109 УПК РСФСР: принимать заявления и сообщения о любом совершенном или подготавливаемом преступлении и принимать по ним решение в срок не более трех, а в исключительных случаях – не более десяти суток.
Служебные документы и данные социологических исследований с очевидностью свидетельствуют: здесь – болевая точка. Именно здесь существенная часть заявок и сообщений о преступлениях правоохранительной системой отторгается. Именно здесь, по данным В. М. Когана, 76 % опрошенных сотрудников уголого розыска считают, что из 100 шансов у гражданина то, что поданное в милицию заявление о карманной краже получит законный ход, имеется лишь 50. Подчеркнем, что практически не было периода в жизни страны, когда прием заявлений и иных поводов к возбуждению уголовного дела осуществлялся бы в полном соответствии с текстом закона. Изменилась лишь степень отступления от него и способы укрытия заявлений от регистрации. Фильтровали меньше (это, как правило, совпадало с приходом нового руководства), фильтровали больше; фильтровали с оглядкой, отказывали в регистрации без оглядки – происходило это, повторяем, всегда, да и сейчас происходит. Сложившаяся тенденция уже широко внедрилась в профессиональное и общее правосознание. Это приводит к тому, что пострадавшие от преступлений зачастую либо не заявляют о них, либо легко смиряются с тем, что их сигналам не дают законного хода.
Если отступление от закона приобретает всеобщий характер, то причины его следует искать не только в злой воле исполнителя. Нарушение закона в части приема и обработки заявлений и сообщений, всех иных поводов к возбуждению уголовного дела сегодня неизбежно – вследствие того, что число нарушений уголовно-правовых запретов в стране и, следовательно, число потенциальных заявок на обслуживание существенно превышает возможности правоохранительной системы обработки этих заявок в соответствии с действующим процессуальным законом. Отбор заявок для исполнения становится неизбежным. А поскольку такой отбор осуществляется вопреки закону, то и критерии его не соответствуют закону. Там, где у исполнителя есть возможность выбрать, он отберет заявку не о наиболее опасном преступлении, а о наиболее легко раскрываемом.
Внимание: еще одна опасность. И в этой возможности – еще одно направление, по которому могут быть нарушены и нарушаются требования справедливости в уголовном судопроизводстве. «…По действительно малозначительным фактам, – писали прокуроры Управления по надзору за следствием и дознанием в органах внутренних дел Прокуратуры Союза ССР М. Бурмистров и С. Замошкин, – в конце отчетных периодов активно возбуждаются уголовные дела. Без этого вполне можно было бы обойтись с учетом личности виновного и небольшой общественной опасности случившегося». Но… «лишние дела влияют на показатели раскрываемости». Это, к сожалению, верно.
