Законодательство о кредитной реформе 1930–1931 гг. упразднило коммерческое кредитование и, как следствие этого, устранило вексель из внутреннего оборота, а взамен косвенного ввело
Законодательством о кредитной реформе были заложены основные начала ныне действующей системы банковского кредитования… Наиболее общие положения о банковском кредитовании… организаций закреплены в ст. 393 ГК, чч. 1 и 2 которой воспроизводят ст. 85 Основ.
Отношения по банковскому кредитованию… организаций являются договорными и в подавляющем большинстве случаев плановыми. Договор, заключенный кредитуемой организацией и банком, представляет самостоятельный вид договора займа в том широком или общем его понимании, которое уже было разъяснено.
Признание банковского кредитования социалистических организаций одним из самостоятельных видов договора займа широко распространено в литературе и подробно обосновано, например, С. И. Вильнянским[305] и Е. А. Флейшиц[306]. Против этого выступил, однако, И. С. Гуревич[307], позиция которого, разделяемая также В. К. Райхером[308] и Э. Г. Полонским[309], сводится в основном к следующему.
Договор банковского кредитования «по своей правовой природе глубоко отличен от договора займа, регулируемого гражданскими кодексами союзных республик»[310]. Различны регулируемые ими общественные отношения. Одной из сторон в этом по сути своей хозяйственном договоре является «заранее предопределенный субъект… – Государственный банк СССР», а в качестве другой стороны «могут выступать только социалистические организации»[311]. Содержание возникающих у сторон прав и обязанностей определяется как спецификой кредитных отношений между Госбанком и социалистическими организациями, так и функциями, возложенными на Госбанк в области государственного контроля рублем за деятельностью хозорганов[312].
Но приведенные соображения не доказывают ничего другого, кроме того неоспоримого факта, что договор банковского кредитования социалистических организаций не является разновидностью договора займа, непосредственно регулируемого Гражданским кодексом. И когда Е. А. Флейшиц, называя банковский кредит разновидностью займа, в поисках его видовых признаков шла по пути сопоставления правил о банковском кредитовании с правилами о заемных отношениях, содержащимися в ГК[313], она совершала очевидную ошибку: нормам, рассчитанным на регулирование отношений между гражданами, нельзя придавать общее (родовое) значение и распространять их на нормы, которые регулируют отношения между организациями. Это в такой же мере недопустимо, как неправильно считать поставку разновидностью купли-продажи или подряд на капитальное строительство разновидностью обычного подряда. Купля-продажа и поставка точно так же, как подряд и подряд на капитальное строительство, – самостоятельные договоры, но первые являются разновидностями обязательств по реализации имущества, а последние – обязательств по производству работ. По аналогичным соображениям нельзя отказать в самостоятельности займу, непосредственно регулируемому ГК, и банковскому кредитованию социалистических организаций. Но это ни в какой мере не препятствует признанию каждого из них разновидностью заемных обязательств в широком смысле выраженного в ст. 269 ГК родового понятия: «… тот и другой договор обязывают должника к возврату полученной им и поступившей в его распоряжение денежной суммы (по ГК союзных республик – также и иной вещи, определяемой родовыми признаками)»[314].
