Именно эти обстоятельства современной ситуации обусловили, как нам представляется, то, что во всех наиболее распространенных сейчас концепциях и в массовой идеологии задача машинизации и автоматизации деятельности сводится, если не исключительно, то, во всяком случае, преимущественно, к разработке и внедрению ЭВМ. Уже в связи с этим основным процессом, составляющим, по общему мнению, ядро и суть автоматизации, ставятся и обсуждаются все другие проблемы — основных направлений и эффективности проводимой работы, значения ее в развитии разных форм человеческой деятельности, социальных последствий автоматизации и т. п.
При этом одни авторы подчеркивают, что в результате применения ЭВМ человечество получило возможность решать такие задачи, которые оно не могло решать раньше,[161] другие выдвигают на передний план гуманистические идеалы: человек освобождается от рутинных и машинообразных операций,[162] третьи считают особенно важным быстродействие ЭВМ и значительный объем их памяти,[163] четвертые — универсальный характер ЭВМ в качестве средств деятельности.[164] Все это — очень важные и существенные характеристики ЭВМ и последствий применения их в деятельности, но их вряд ли можно рассматривать в качестве характеристик и показаний самого процесса автоматизации. По отношению к этому процессу они являются все же слишком внешними и случайными, за ними, как показывает более детальный анализ, нет никакой целостной концепции автоматизации, в которой были бы собраны и соотнесены друг с другом ее различные аспекты и характеристики.
2. Правда, одновременно и параллельно с идеологическим обоснованием работы по созданию и внедрению ЭВМ складывались и оформлялись элементы собственно теоретического представления о машинизации и автоматизации деятельности вообще и мыслительной деятельности в частности.[165] Но до сих пор они не превратились во что то целостное и практически действенное, влияющее на идеологию и сознание разработчиков и исследователей.[166]
В подавляющем большинстве случаев машинизация и автоматизация трактуются в этих теоретических разработках как включение в уже существующие и функционирующие единицы человеческой деятельности технических устройств, замещение ими человека в выполнении всей деятельности или ее частей (в последнем случае говорят о системах «человек — машина» [Телегина, 1972; Проблема… 1970; Дубровский, Щедровицкий Л., 1970 а], о диалоге между машиной и человеком и об их симбиозе [Licklider, 1965, 1968; Телегина, 1972]) и, наконец, осуществление той же самой исходной единицы деятельности автоматизированным способом, т. е. за счет технического устройства или системы «человек — машина».[167]
В контексте такого понимания и истолкования проблемы машинизации и автоматизации довольно легко и естественно подменяются проблемами организации систем «человек — машина», распределения функций между машиной и человеком, их взаимной адаптации друг к другу и т. д. и переводятся в план инженерной и социальной психологии.
В ряде специальных работ [1973 с; Дубровский, Щедровицкий Л., 1970 а, b; Гущин и др., 1971; Дубровский, 1971 а, b; Пископпель, 1971; Папуш, 1971] уже была показана неправомерность той двойной системы сведений, на которой строятся все эти представления, — во-первых, сведения социотехнических проблем организации и проектирования систем «человек — машина» к проблемам инженерной и социальной психологии, а во-вторых, сведения проблем описания разных систем деятельности, автоматизированных и неавтоматизированных, к проблемам описания систем «человек — машина», затрагивающих лишь морфологию систем деятельности; во всяком случае, мы будем считать все это выясненным и решенным и в своем дальнейшем движении будем рассматривать некоторые вытекающие из этого теоретические, социотехнические и идеологические следствия.
