На карточке значилось: «Государственное образовательно-воспитательное учреждение «Детский дом» № 3. А.Н. Гонорин, заведующий учебной частью», адрес и номер мобила. Детский дом номер три… Стас, помнится, работал там со своим Орденом.
Фамилия завуча казалась странно и смутно знакомой и ничего неприятного с ней связано не было. Юноша решил рискнуть.
От ворот, ведущих на территорию института, до детского дома было от силы десять минут быстрым шагом.
– Здравствуйте, – сказал он охраннику – которому по счету за сегодняшний день. – Мне нужно встретиться с вашим завучем.
– Покажите документы, пожалуйста.
– Вот.
– Испанский гражданин? Подождите секунду.
Он связался с кем-то, коротко и быстро переговорил – испанец не расслышал ни слова, а потом, улыбнувшись, кивнул гостю.
– Проходите, пожалуйста, вас ждут. Первый этаж, из холла налево, дверь в торце коридора.
– Благодарю, – ответил несколько удивленный резким изменением отношения охранника юноша.
Пересек небольшой, но ухоженный двор, поднялся по ступенькам, чуть помедлил в холле, быстро прошел по коридору и замер перед дверью, на которой красовалась табличка: «Завуч: Алик Николаевич Гонорин».
Алик??? Ну конечно же!
Пытаясь унять бешено заколотившееся сердце, испанец глубоко вдохнул и постучал.
– Открыто, входите!
Алик сидел в кресле у большого стола, заваленного бумагами. Он очень, очень изменился за эти два года – сильно похудел, обзавелся недлинной растительностью на лице, раньше вечно разлохмаченное подобие прически сейчас аккуратно приглажено. Костюм остался джинсовым, но куда более строгого покроя, а кроссовки сменились туфлями.
– Здравствуй, Алькано. Вот уж не ждал тебя когда-нибудь еще встретить, – негромко сказал Алик, улыбаясь. – Где ты пропадал все это время?
– Я еще меньше ожидал увидеть тебя здесь! – чуть запинаясь, ответил Гранд. Он чувствовал повисшую в воздухе напряженность, но не понимал ни ее источника, ни причины, и потому, отчаянно улыбнувшись, просто сделал то, что ему самому казалось наиболее естественным и правильным: он шагнул вперед, к Алику, раскинув руки для объятия. Юноша рассчитывал, что приятель встанет ему навстречу, но тот только покачал головой.
– Если ты хочешь меня обнять, тебе придется наклониться, – с грустью в голосе сказал Гонорин. – Встать мне никак не удастся, хотя я был бы не против.
Только сейчас Алькано разглядел, что показавшееся ему несколько громоздким кресло является инвалидным. Вздрогнул, поймал взгляд друга и, сохраняя внешнее спокойствие, наклонился и обнял его.
– Ты бы знал, как я рад тебя видеть!
– Взаимно! Но все же, куда ты пропал два года назад?
Гранд тяжело вздохнул, даже не представляя себе, с чего начать. Алик, видя его смятение, не стал торопить. Отъехал к окну, нажал кнопку – автоматика подняла стекло. Гонорин достал из-под подоконника пепельницу с зажигалкой и пачку сигарет.
– Будешь? – предложил он гостю. Тот покачал головой.
– Я бросил.
– Молодец. А я вот начал…
– Знаешь, давай. Я уже давно бросил, так что заново не подсяду. А так хоть компанию составлю.
Первая затяжка с непривычки обожгла горло, от второй закружилась голова, после третьей Гранд начал говорить.
– Отец узнал про Стаса. Про наше прошлое… я не знаю, ты сам в курсе, откуда мы выбрались?
– Уже в курсе, – как-то мрачно сказал Гонорин, но Алькано не обратил внимания.