Мне жаль их, пилот. Очень жаль. Как жаль любое другое живое существо, которое убито столь страшно и жестоко, как это произошло с ними. Очень жаль Барда, который мог бы стать учителем для других, мудрым и сильным. Очень жаль Сэфес, которые погибли совсем молодыми, не успев толком пожить. Но важны не они сами, пилот, а то, что в них находится.
Скажу больше – они сами понимают то, о чем я тебе сейчас рассказал. Они уходят в глубь станции и там пытаются как-то стабилизировать свои тела, просто для того, чтобы не пугать вас. Тот процесс, который происходит с ними и о котором говорил тебе искин, пошел значительно быстрее. Они держатся в физических телах из последних сил, те разрушаются стремительно. Могу только представить себе, что они сейчас переживают. Ты обратил внимание, что я старался избегать их по мере сил и возможности? Пилот, даже я не мог вынести того горя, которое окружает их. От такой тоски впору сойти с ума.
А помочь им можете только вы, трое. Одно-единственное сможет дать им радость и удовлетворение – если то, что они несут в себе, достигнет цели. Тогда их души смогут упокоиться с миром. Впрочем, я допускаю, что существует еще одна возможность для них троих, но она настолько фантастична и нереальна, что я не рискну про нее говорить.
Пилот, у вас троих в руках находится сейчас самое главное – ключи от нашей общей надежды. А я в вас верю. Да, ваш путь труден и непрост, но вы должны справиться.
Торопитесь. Время не ждет.
Знаешь, Ри, мне кажется, мы еще встретимся. Ты назвал меня учителем, и я это услышал, мальчик. Такие слова просто так не произносятся, уж поверь, я знаю…
Даша, попав на станцию, поняла, что работы ей предстоит в десять раз больше, чем она изначально планировала. Узнав, как все это время жили «эти психи», она пришла в ужас и принялась железной рукой наводить порядок.
– Где ты спал?
– Ну… – Ри замялся. – Вон там, например.
И указал в угол зала управления, где за занавеской находилась его кровать. То есть она там находилась, когда пилот вообще вспоминал о ее существовании. Сейчас, к примеру, в углу было пусто. Даша нахмурилась.
– Замечательно, – усмехнулась она. – А вы?
Оба Сэфес с легким удивлением посмотрели друг на друга.
– Э-э-э… да так… где получалось, – ответил Леон не слишком уверенно.
– Я один раз спал в катере, – добавил Морис. – Они так разорались, что я не выдержал и от них сбежал.
– Таенн?
– А что – сразу Таенн? – возмутился Бард. – Вон у меня кресло там, любимое. Синее, бархатное, которое рядом со столиком.
– С тем столиком, на котором бутылки? – уточнила Даша.
– Ага, – кивнул Бард. – А что?
– Да, действительно, «а что». Да ничего. Вот только я не понимаю, почему нельзя сделать нормальные условия для жизни, если есть такая возможность? Для чего это? Для скорейшего саморазрушения, что ли?
– Ну… мы как-то не задумывались об этом, – протянул Ит.
– Да уж, это я заметила. Где вы со Скрипачом спали?
– В медблоке, – отрапортовал Ит.
– Почему?!
– Как-то само так получилось. Мы там были после Маданги… а потом я попросил искина сдвинуть оба постамента к стене, он и сдвинул…
– Все понятно. Вот что я вам скажу. То, что вы сейчас продемонстрировали, – крайняя степень лени. Вы все… да, все! Скрипач, тебя это тоже касается… вы все шестеро – отпетые лентяи, каких свет не видывал! А если бы не искин, вы вообще заросли бы грязью по самые уши. Что это такое? Нет, ну что это такое?! Почему ни одному из вас даже в голову не пришло попросить сделать себе нормальную каюту?! Трехкилометровая станция, а вы сбились в кучу на ста пятидесяти квадратных метрах и ходите мыться в медблок, причем по очереди!..
– Еще скажите «спасибо», сударыня, что вообще ходят, – проворчал искин. – Не напоминал бы, и не ходили бы, наверное.
– Вот еще ты влезь, железяка, – с неприязнью буркнул Таенн.
– И влезу! – возмутился тот. – Даша права.
– Искин, для начала сделай, пожалуйста, нам всем нормальные каюты с выходом в зал управления, – попросила Даша. – Нормальные – это значит с ванными, с кроватями, со всем, чем положено. Сэфес – одну на двоих, Скрипачу и Иту – тоже.
– Запросто. Давно бы так.
– Хорошо, с этим мы разобрались. Дальше. Любой алкоголь – только при необходимости. Вот это безобразие, – Даша указала на столик, уставленный бутылками, – убрать немедленно.
– Слушаюсь и повинуюсь, сударыня! – с проникновенным восторгом шепнул искин. – Давно я об этом мечтал.
– За что?! – горестно возопил Таенн. – Подохнуть нормально не дадут! Уважаемая, ну какая вам разница, пьют трупы или не пьют, а?.. Что от этого изменится?!
– Многое, – серьезно проговорила целительница. – После того как вы все приведете себя в порядок, по очереди – ко мне в каюту, пожалуйста. Говорить с каждым буду отдельно. Да, пока не забыла. Морис, Леон, что именно вы делали с телами?
– С чьими? – мрачно поинтересовался Леон.
– Со своими, естественно. Мертвые в стасисе, им, увы, уже ничем не поможешь. Что делал с собой Таенн, я поняла, но вы, кажется, придумали какую-то другую схему. Это так?
– Да, – подтвердил Морис.