Он вошел внутрь дома и огляделся словно бы чужим взглядом. Да, Атон прав… Чудовищно. Повсюду – пыль, грязь, какие-то предметы, которые он сам зачем-то выволок из шкафов и ниш и бросил где попало, не имея сил к ним прикоснуться. Вещи, старые разбитые приборы, посуда… одежда Гиры, ребят, его… все вперемешку, все разбросано… Гира была большой аккуратисткой, и увидь она это все сейчас… но ведь никогда уже не увидит. Фэб поднял с пола легкие брюки из полинявшей светлой ткани. Ее. Она очень любила такие штанишки и даже научилась шить их сама, хотя никакой необходимости в этом, конечно, не было… Интересно, Иту подойдут? Наверное, он такой же худенький. Снова закололо сердце, Фэб поморщился и без сил опустился в заваленное вещами и хламом кресло. Атон прав, надо собраться, не годится так.
Ит спал в точно такой же позе, в какой оставил его, уходя, Фэб. Рауф сел рядом, снова погладил пальцем шелковистую тонкую дорожку на худой спине. «Пожалуйста, пусть это будет… словно… словно ко мне приехали родные, – на самом деле родных у Фэба давным-давно не осталось. – Брат… или просто родственник… или сын… Бог, мне не важно! Мне не важно, и мне ничего не нужно, только бы не оставаться дальше одному, я не могу так… я не могу для себя».
Штаны пришлись впору. Ит, когда Фэб его одевал, не проснулся, лишь слабо дернулся и едва слышно проговорил что-то сквозь сон. Совсем замученный. Ему без развязки после того, через что пришлось пройти, нужно и отдохнуть, и прийти в себя, а уж после… Фэб на секунду зажмурился. Он знал, что в инфосети сейчас находится полная информация о том, где побывала секторальная станция, прежде чем добраться сюда, но сам он эту информацию еще не смотрел – взял только тот фрагмент, который спешно сбросила ему Эдри. Но и этого фрагмента оказалось достаточно для того, чтобы волосы встали дыбом. Пилот, человек по имени Ри, Ит и его второй, Скрипач, сделали такое, что не то что простому человеку или рауф, не каждому Барду или Сэфес было бы под силу. Да еще и троих Контролирующих с маской Сети в момент атаки сумели сюда доставить… живыми, пусть и условно. Информация, к сожалению, была весьма ограниченной и подробностями не изобиловала.
В дверь деликатно постучали. Фэб встал.
– Открыто, – негромко сказал он.
Вошел Атон, а следом за ним – Эдри собственной персоной. Эта женщина-рауф была, ни много ни мало, координатором Орина. Маленькая, плотная, шерсть на голове пегая, бело-рыжая, глаза чудесного лилового оттенка, вот только сердилась в этот момент Эдри настолько сильно, что глаза, казалось, метали молнии.
Атон осуждающе покачал головой, Эдри сморщила нос и с неприязнью посмотрела на Фэба.
– Ужасная грязь, – констатировала она. – Как не совестно.
– Ты почему не убрал? – спросил Атон. – Мы же говорили.
– Я не успел. – Фэб решил не вдаваться в подробности. – Сейчас сделаю.
– Ты… развязал? – полуутвердительно спросила Эдри. Фэб кивнул. – Хорошо. Сейчас я посмотрю его, с твоего позволения. Нам нужна дополнительная информация для работы со вторым.
– Только не буди, – попросил Фэб.
– Не буду. – Эдри вдруг улыбнулась. – Я рада, что ты снова с нами. Мне было очень больно видеть, как ты уходишь.
– Спасибо. Атон, может быть, поможешь? – Фэб беспомощным взглядом обвел захламленную комнату.
– Ты слышала? – с деланым возмущением ответил тот. – Где это видано, чтобы Эрсай у Встречающих в доме убирали, а?
– Атон… тут их вещи… я не могу, мне просто больно очень… – Фэб сел в кресло. – Извини.
– С этого следовало начать. – Эрсай печально покачал головой. – Ладно, говори, что куда.
– Куда угодно.
– Я заберу вещи в центр, – вызвалась Эдри. – Сложим где-нибудь, а потом, как будешь в силах, разберешь все сам. Договорились? Вот и хорошо. Атон, подгони катер сюда поближе, сейчас в четыре руки…
– Я помогу, – Фэб с усилием встал. – Тут всего слишком много.
Часа через два дом выглядел уже более или менее пристойно. Эдри отправила катер с вещами в учебный центр, Атон и Фэб кое-как расставили уцелевшую мебель – Фэб после смерти жены переломал почти все. Тронуть обе детские ни у кого не поднялась рука, и Встречающий, поколебавшись, предложил их просто закрыть – это был тот кусочек памяти о жене, с которым он не смог бы расстаться под страхом смерти.
– Какая же она была добрая, – печально сказала Эдри, когда дверь второй детской закрылась, а потом намертво вросла в стену. – Мне страшно жаль, Фэб. Детки ее очень любили… да вообще все любили…
– А своих у нас не было, – тихо ответил он. – Знаешь, этот мир, он несправедлив по сути своей.
– Не говори так. Это не ты говоришь, а твое горе. Соберись на самом деле. Соберись. Ты уже показал, что ты можешь быть сильным. Даже сильнее, чем ты сам про себя думал.
– Хорошо, – Фэб тряхнул головой и выпрямился. – Эдри, что мне делать дальше?