Как велик и славен Адам при сотворении своем! Как велико уничижение его в час смерти его! Да возвеличит его воскресение Твое!
Устроением своим явил он мудрость Творца своего, а разрушением своим показал злобу коварного. Да посрамится же лукавый обновлением Адама!
Прекрасен и велик человек в сотворении своем, уничижен в кончине своей. В жизни своей как бы значит он что-то, а в смерти он — как бы ничто. Возвеличь его Ты, Господи, Который судишь и осуждаешь, испытуешь и оправдываешь.
Человек — Божие подобие, а смерть его — смерть бессловесных. Да возвеличится, Господи, образ наш!
В мире человек имеет дар слова, а в шеоле безмолвен. Да обновятся песнопения его!
В сей день, когда разрешается состав наш, — отрешимся от суетных попечений, посмотрим на мир, как исчезает он, и начнем работать Господу нашему!
В сей день, в который немеют уста и не издают уже более никакого звука, в который иссякают источники вод и потоки слова, да утешимся мы словом Твоим!
Слышал я однажды, как смерть и сатана спорили между собой, кто из них имеет больше власти над человеком. Смерть указывала на свое могущество, с каким препобеждает всех; сатана указывал на свою злокозненность, с какой вводит всякого во грех.
Пойдем послушаем, как спорят о победе побежденные, никогда не побеждавшие и не побеждающие.
— Не превозносись, смерть, над праведниками! Если приходят к тебе сыны твоего Господа, то по повелению Самого Господа.
— Тот только слушает тебя, лукавый, кто хочет. А ко мне идет и кто хочет, и кто не хочет.
— У тебя, смерть, тяжелое иго мучительства, а у меня — привлекательные сети и путы.
— Слушай, лукавый, твое иго сокрушает всякий, кто ни захочет. Моего же ига никому не избежать.
— На тех только, смерть, возлагаешь ты иго свое, которые больны, а я показываю власть свою больше на здоровых.
Куда бегу от Тебя, Господи наш? В какой стране скроюсь от лица Твоего? Небо — Престол Твой, земля — подножие Твое, в море — путь Твой, в шеоле — владычество Твое. Если близок уже конец мира, то не без щедрот Твоих да будет кончина.
Знаешь Ты, Господи, что неправды наши велики. И мы знаем, что велики щедроты Твои. Если не умилостивят Тебя щедроты Твои, погибли мы за беззакония наши. Не оставь нас, Господи, Господи, потому что вкушали мы Плоть и Кровь Твою.
Когда дела каждого подвергнутся испытанию пред Тобой, Господи всяческих, в это последнее время, не отврати, Господи, лица Твоего от исповедовавших святое имя Твое. Отче, Сыне и Душе Святый Утешителю! Спаси нас и сохрани души наши!
Умоляем благость Твою, Господи, отпусти нам вины наши, презри беззакония наши, отверзи нам дверь щедрот Твоих, Господи! Да приидут к нам времена мирные, и по щедротам Твоим милостиво прими молитву нашу, потому что кающимся, Господи, Ты отверзаешь дверь.
1
У кого из людей достанет сил одним духом поведать все долготерпение Твое, с каким переносишь вины наши? Если грешим мы, то преисполняемся беззакониями, а если поступаем хорошо, то надмеваемся гордостью.
Без милосердия раздражаемся друг на друга. Если возвышается кто, то завидуем ему. Если падает кто, то радуемся этому. И насколько сокращена жизнь наша, настолько удлинен ряд наших грехов.
Сократил Ты продолжение жизни нашей, самая большая мера ее — семьдесят лет, но мы грешим перед Тобой в семьдесят крат седмерицею. По милосердию сократил Ты дни наши, чтобы не удлинялся ряд грехов наших.
Прибегаю к Твоему милосердию, покрывающему правду Твою. Человек нечистый ненавидит подобного ему нечистого, но Ты Свят, Тебя не возмущают грехи наши.
Дивлюсь правде Твоей, что не входит она в состязание с милостью Твоей, потому что в такой же мере возрастают щедроты Твои, в какой наоборот, если обвиняем согрешившего против нас, то обвинение наше делает ответственными нас самих.
Природа свободной воли во всех людях одна. Если сила ее немощна в одном, то немощна и в каждом человеке, а если крепка в одном, то крепка и во всех сынах человеческих.
Сладкое по природе — сладко здоровому, а больному горько. Так и свобода воли горька грешникам и сладостна праведникам.
Если кто хочет исследовать природу сладости, то старается изведать и узнать ее не в устах больного, когда он болен; потому что только здоровые уста — такой сосуд, в котором может быть познан вкус.
Подобно этому, если хочет человек исследовать силу свободной воли, то не должен исследовать ее в человеке нечистом, который болен и осквернен. Только чистый, который здоров, будет таким сосудом, в котором может быть исследована сила свободной воли.
Если больной принужден сказать тебе, что сладкое — на его вкус горько, то смотри, насколько замучила его болезнь и смогла подавить в нем чувство сладости, источник приятного вкуса.
Равным образом, если нечистый принужден сказать, что сила воли его немощна, то смотри, в какой мере утратил он упование, так что сам себя лишает свободы, этой драгоценности в человеческой природе.
2
