Итак, отсечем злые обычаи души своей и вместо прижигания употребим страх Божий, которым возможем остановить токи греха, чтобы не постыдиться в воскресение мертвых, когда все придет во свет, доброе ли что сделал кто, или худое. Ибо Святое Писание говорит: что такое жизнь ваша
Если кто из думающих о себе, что потрудились они более других, станет роптать на великое милосердие Владыки за то, будто бы другой предпочтен ему, то Сам Господь всей твари скажет тому в оправдание другого: друг
Размышлял ли кто, что настоящая жизнь наша — то же, что беглый раб, и непостоянный переметчик, и разоряемая храмина. Оградил ли кто свою душу так премудро, чтобы не подпасть ожидаемому в будущий страшный и великий день Божию приговору на людей лукавых? Какие источники слез достаточны будут для того, чтобы нам угасить пламень прежде, нежели испытали его? Или кто умилостивит за нас Судию, чтобы не осудил нас, грешных? Кто даже из святых испросит нам прощение у Человеколюбца Бога? Кто гнев Божий обратит на милость и правосудие на милосердие, если не умолит Судию тот один, кто сам себе связал бремя грехов и несет, и развязывает, и облегчает его, когда хочет? Увеличиваем бремена, когда тяжко грешим, и облегчаем их, когда горько каемся; от нас самих зависит — разрешать или вязать. Божие же дело — прощать припадающих к Нему, ибо действительно у нас человеколюбивый Владыка, Который покаянием разрешает бремена рабов.
Итак, прежде отшествия своего будем усиленно умолять Судию, исповедуясь Ему, чтобы избавил нас от прещения Своего. И Ной, и Иов, и Даниил — друзья Самого Бога и пророки, при всем своем дерзновении, если бы стали умолять Бога за детей, прося помилования им от наказания, то ни малой не принесли бы им пользы и не были бы услышаны и приняты. Что же сделаем мы, вознерадев о себе самих? Кто исхитит нас от гнева Божия, кроме Единого судящего и оправдывающего Бога?
Смотри, чем воздали Богу святые мученики, подвизавшиеся на земле, и какое дерзновение обрели у Бога своим мученичеством. Изгладив свои грехопадения, не только этим прияли они дар, но в добавление получили Небесное Царство и рай, потому что пролили кровь свою за ту Кровь, которая выше всякой цены и неоценима, то есть за Кровь Владычную. Любовь к Богу предпочтя детям, даже супругам, стали они, наконец, победителями на поприще, чтобы после испытания бичеваниями получить венцы за свой подвиг. Любовь к Спасителю столь влекла ум их на одно с Ним поприще, что, будучи тленными, купили они нетленное. А мы, рабы, чем воздадим Владыке и Царю славы? Мы часто не терпим, чтобы приразилось к нам (уязвило) и слово, произносимое братом; предавая забвению язвы свои, и явные, и тайные, ведомые Богу, не можем перенести и снега, падающего из воздуха. Другие, претренные ради Бога, увенчались; а мы, хотя и без мучения можем стать мучениками, делаем противное и остаемся ни к чему не потребными, даже делаемся добычей мысленных оных зверей и лукавых бесов.
Что делаешь ты, человек, не радея о добродетели? Творец отдал тебя, как золото, расплавить именно же посредством оскорблений и искушений, чтобы ты, при великом своем терпении и великодушии, оказался избранным и чистым сосудом, ибо человек неискушенный бывает неблагоискусен.
Один из таковых — я, написавший это; я — ни к чему не потребный и грешный, нестяжатель всякой добродетели, недостойный называться братом вашим, потому что бежал скорби, готовившей мне венец; я — неискусный, но осмеливающийся хвалить мучеников. Ибо как скоро касаюсь таковых похвал, начинаю горько сетовать, прихожу в сильный страх; уязвляет меня совесть, и поражает мысль о воздаянии на будущем суде за худые дела, ибо обременяемый и подавляемый ими недостоин я воззреть на высоту. И если стану произносить похвалы мученикам, совесть как зверь наступает на меня среди помыслов перед обличающим Богом, Который видит тайны всех людей. Она говорит мне: «Кто ты, распространяющийся о делах других, когда скуден ими сам? Какое оправдание дашь Богу, приведшему тебя из тьмы в свет, осмеливаясь говорить о добродетелях, которым сам не подражаешь?»
