Приготовь дела свои к исшествию; приведи все в порядок на поле своем, а поле есть жизнь сия. Возьми добрый заступ — Новый Завет; огороди владение свое терниями — постом, молитвой и учением. Если такая будет у тебя ограда, то не взойдет зверь, то есть диавол. Как прекрасный виноградник, возделывай душу свою. Как стерегущие виноградники бьют руками и громко кричат и таким шумом останавливают злоумышленников, так делай и ты: возвысь голос, восклицай в псалмопении и прогонишь хитрого зверя — лисицу, то есть диавола, о котором в Писании сказано: Ловите нам лисиц, лисенят, — и прочее (Песн 2, 15). Непрестанно наблюдай за врагом, если будет пожелание твое устремляться на дела непристойные. Если в душу твою, как бы из пращи, станет метать скверными помыслами, то противопоставь щит веры и возложи на себя шлем упования. Извлеки мечь духовный, который есть слово Божие (Еф 6, 17). И вооружась так на врага, терпи и не будь нерадивым в брани. Напротив того, во всем трезвись и говори: «Знаем мы его замыслы». Итак, радуйтесь всегда, как написано: Кротость ваша да будет известна всем человекам (Флп 4, 4–5).
Страх Божий да сияет в сердце твоем. Не будь робким и нерадивым делателем. Не бегай венца. Жизнь коротка, а суд долог. Взирая на сие, монах, взывай к сердцу своему вместе со святым Давидом и говори: мужайся и да крепится сердце твое, и потерпи Господа. Подражай Давиду и единым вержением камня низложи врага. Зрителями жизни твоей предстанут Ангелы: мы сделались позорищем для мира, для Ангелов и человеков (1 Кор 4, 9). Если увидят тебя побеждающим, возрадуются успеху. А если увидят побеждаемым, удалятся печальные, потому что несносно им это. Бесы же посмеются над тобой. Итак, вместо меча извлеки страх Божий, потому что страх Божий есть обоюдоострый меч, отсекающий всякое лукавое пожелание.
Имей всегда в мысли Бога и страх Его, со страхом памятуя оный день, когда воспламененные небеса разрушатся и разгоревшиеся стихии растают… земля и все дела на ней сгорят (2 Пет 3, 12, 10); когда звезды спадут как листья, солнце и луна померкнут и не дадут света своего, когда Сын Божий явится с небес на землю, и силы небесные поколеблются, когда потекут Ангелы, раздадутся гласы труб. Пред Сыном Божиим — пылающий огонь, стремящийся потопить вселенную; окрест Его — великая буря, землетрясения и страхи, и молнии, каких до этого дня никогда не было и не будет, отчего и самые силы небесные будут объяты великим трепетом. Следовательно, в каком состоянии должны быть тогда мы, братья мои? Какой страх, какой ужас обымет нас? Представь себе израильтян в пустыне. Они не могли снести мглы и мрака и гласа из среды огня глаголющего к ним Бога, но пожелали, чтобы не было продолжено к ним слово. Так, действительно, не выносили они Божиих повелений, хотя не раздраженный снисшел к ним Бог, не с гневом вещал им, а, напротив того, утешительно удостоверял их, что Сам Он с ними. Послушай теперь, брат мой. Если не могли мы вынести утешительного Его пришествия, когда ни воспламененные небеса не разорялись, ни земля и все дела на ней не сгорали, не звучали трубы так, как возгремит оная труба, которая пробудит почивших от века, и огнь не потоплял вселенную, — не было ни одного из будущих страхов, то что будем делать, когда снидет Он в раздражении и гневе нестерпимом? Когда сядет на престол славы Своей и призовет землю от восток солнца и до запад, от всех концов земли и до концов ее, разсудити люди Своя (Пс 49, 4) и воздать каждому по делам его?
Увы! Что должны мы будем чувствовать, когда предстанем обнаженные и открытые, ожидая, что введут нас в страшное судилище?! Увы, увы! Где тогда будет легкомыслие? Где мужество плоти? Где лживая и бесполезная красота? Где человеческое сладкогласие? Где неотступная и бесстыдная дерзость? Где нарядные одежды? Где сладость греха, подлинно нечистая? Где тогда будут вменявшие в приятность и гной мужей? Где небрежность живущих нерадиво? Где забавы и роскошь? — Все миновалось, все рассеялось, как тонкий воздух. Где тогда будут сребролюбие и любостяжательность и следствие их — немилосердие? Где тогда будет бесчеловечная гордыня, гнушающаяся всеми и себя только признающая чем-то значительным? Где тогда будут пустые и суетные человеческие успехи и слава? Где тогда могущество и самовластие? Где князь, где вождь, где властвующие, где величающиеся множеством богатства и не помышляющие о Боге? Тогда видевши тако, удивишася… и трепет прият я: тамо болезни, яко раждающия; духом бурным сокрушается (Пс 47, 6–8). Где тогда мудрость премудрых? Где суетные их ухищрения? Увы, увы! смятошася, подвигошася, яко пианый, и вся мудрость их поглощена бысть (Пс. 106, 27). Где тогда мудрец? где книжник? где совопросник суетного века сего? (1 Кор 1, 20). Погибла вся мудрость, брат мой. Подумай, что должны будем чувствовать, давая отчет в том, что соделано нами великого или малого, потому что и за праздное даже слово дадим ответ Праведному Судии!
