Сегодня, можно сказать, самый скучный день похода. Завтра все начнут собирать вещи, укладываться – а сегодня скука на уровне тоски. Это нормально для морского путешествия, которое подходит к концу. Уже никто не хочет есть, но все едят, никто не хочет спать, но спят… Никогда время не тянется так, как на обратном пути. А морской обратный путь тягуч вдвойне.
Всё не могу закончить рассказ о прекрасном дне 24 июля. Этот день был кульминацией нашей экспедиции. После острова Чампа, где мы насладились зрелищем таинственных сферолитов, криками птиц на птичьем базаре и видом грозной стены сползающего в море ледника, наш курс лёг в сторону острова Гукера, в бухту Тихая. После ошеломляющих впечатлений, полученных на острове Чампа, я перекусил и просто рухнул в койку. Предварительно я наглухо зашторил иллюминатор, так что в каюте была полная темнота. Сколько проспал, не помню, но разбудило меня объявление по громкой связи. Я быстренько ополоснулся, оделся и поднялся на верхнюю палубу, чтобы оглядеться вокруг.
Когда вышел на правый борт, я буквально замер с приоткрытым ртом. Я не увидел неба и моря. Я увидел огромную скалу, которая занимала весь вид и мимо которой медленно-медленно полз наш корабль. А ещё я совершенно оглох от птичьего шума. Это «Профессор Молчанов» шёл совсем малым ходом, почти вплотную к скале Рубини. Но то, что это скала Рубини, я узнал чуть позже.
Скала Рубини – это нечто удивительное. Она, как и сферолиты острова Чампа, тоже кажется чем-то рукотворным, шедевром непостижимо гениальной архитектурной идеи, по сравнению с которой шедевры Гауди – просто банальность. Эта скала тоже существует в единственном числе, и ничего похожего на архипелаге больше нет. Есть ли что-то подобное в мире, я не знаю…
Скала Рубини совершенно отвесная и состоит из так называемых базальтовых труб, то есть как бы из огромных, почти черных каменных макаронин. Но не полых… В каких-то пучках эти трубы меньшего сечения, в каких-то – большего. Они переплетаются между собой. Где-то линии базальтовых труб идут строго вертикально, где-то – под причудливыми углами. Эта скала больше всего похожа на огромный, непостижимо гигантский орган, который беспрерывно звучит хором птичьих голосов. Орган, состоящий из бессчётного числа окаменелых труб. У кромки воды видны срезы этих труб, и они чем-то напоминают великанские пчелиные соты.
Птицы сидят на всей поверхности этого странного каменного сооружения. Они сидят рядами на только им видимых маленьких уступах, а в воздухе происходит постоянная многоголосая карусель. Кажется, что птицы кружат возле скалы, на самом деле одни от неё улетают, а другие в то же самое время возвращаются, и это кружение – только кажущееся. Удивительно, но каждая птица возвращается строго на своё место. Птицы не рыщут возле скалы в поисках свободного местечка, а подлетают уверенно, и очевидно знают, куда летят. Это представляется невероятным в такой воздушной толчее. И как они могут помнить своё место в этом многоэтажном птичьем общежитии?!
Представляете, спать-спать в темноте, в глубине корабля и каюты, а потом выйти на свет божий и увидеть такое совсем близко, да ещё оглохнуть от крика 50–70 тысяч птиц (приблизительно такое их количество учёные предполагают на этой скале). А ещё представьте себе яркое солнце, внизу совершенно зелёную неподвижную воду и большое количество айсбергов самых причудливых и неожиданных форм. Белых, голубоватых, ярко-голубых, с коричневыми прожилками унесённой с берега почвы, маленьких, средних, огромных – всяких.
Мы прошли вдоль скалы… Все притихли в изумлении. Наш корабль сделал плавный разворот, и мы смогли обозреть бухту Тихую. Так её назвал кто-то из легендарных полярников, возможно, Седов, я точно не помню: за долгое время, которое кто-то из них пробыл на берегах этой бухты, здесь ни разу не было не только шторма, но даже серьёзного волнения. А бухта прекрасна!
Представьте себе с правой стороны скалу Рубини, над которой постоянно вьются птицы и слышен их гул. От скалы бухта уходит затяжной подковообразной дугой. В глубине подковы – ледяной берег, который подымается полого вверх и венчается плавным ледяным куполом, который кто-то когда-то назвал куполом Чюрлёниса: кому-то он напомнил живопись этого литовского классика. А противоположную от скалы часть подковы венчает красивый мыс, на котором мы увидели тянущиеся строго вдоль береговой линии деревянные постройки. После тех ужасных руин на Новой Земле и острове Хейса эти строения показались даже красивыми.
