Возвращаясь после прогулки в номера «Ле Тукэ», я встретил на улице голландского посла, одного из завсегдатаев клуба «Атлантик», с которым часто играл в теннис. Вместо того чтобы, как всегда радушно, протянуть мне руку, посол перешел на другую сторону улицы, лишь удостоив меня церемонным кивком. Его сдержанное приветствие подействовало на меня, как холодный душ, пробудив от утренних иллюзий и не оставив сомнений в том, что мои прежние дружеские отношения окончены и что отныне я — лицо из «опубликованных», как советовал Мьюир называть «черные списки». Удрученный, я провел остаток дня в спальне за чтением романа о жизни некоего молодого человека. История относилась к эпохе Гражданской войны в Соединенных Штатах. Я стремился вернуть себе хорошее расположение духа и тела к будущей среде, дню общего собрания акционеров фирмы «Ла Сентраль», на котором я должен был предстать «в форме» и с приведенными в порядок руками. После стольких месяцев я вновь отправлюсь к Ольге совершать столь любимый мною ритуал.
Собрание акционеров было назначено на одиннадцать утра, однако проводилось в полдень. Поэтому мы договорились с Пересом, что, прежде чем идти к нему обедать, мы встретимся в баре, где он расскажет мне о результатах нашего предприятия, которое Лаинес кратко называл «битвой за управление „Ла Сентраль“».
Я считал делом чести провести моего друга Лаинеса в состав руководства общества и выбить из правления Фрица, которому я объявил отныне смертельную войну.
С половины двенадцатого я уселся в баре «Лас Агилас», где мы назначили свидание, и стал терпеливо ждать. Время текло, однако Перес не подавал никаких признаков жизни.
«Традиционное опоздание на полчаса, не привыкать…» — подумал я. Но прошло еще полчаса, потом еще. Я не мог объяснить столь длительной задержки. Возможно, я перепутал место нашего свидания? А может быть, Перес забыл о нашей договоренности и отправился домой?
Я попытался позвонить ему, и мне ответили, что Перес еще не приезжал и что дома его ждут к обеду.
Единственным объяснением этой ситуации могло быть то, что собрание в «Ла Сентраль» затянулось. Мне пришло в голову, что хорошо бы позвонить в управление фирмы, чтобы выяснить, закончилось ли собрание акционеров, однако это было бы неосторожно. Фрицу, естественно, будет неприятно слышать мой голос, особенно в момент, когда он потерпел поражение. Еще бы: потерять завидный пост, который занимал ровно восемнадцать лет!
Я уже собрался было уходить, когда мне сообщили, что меня просит к телефону сеньор Перес.
— Что случилось? — спросил я. — Я жду уже два часа.
— Собрание все еще не закончилось. Оно проходит очень бурно. Не ждите меня, я сам приеду к вам в гостиницу и расскажу обо всем.
— Плохие новости? Каковы результаты?
— Баланс прекрасен. Я все сообщу вам, но позднее. Пришлось претерпеть немало неприятностей, и теперь не все еще кончено. Сейчас выступает дон Диего. Вы же знаете, наша страна — страна ораторов!
Собранию, по всей видимости, конца не было видно. Пробило пять часов вечера: Перес вновь позвонил мне в гостиницу, где я продолжал оставаться в полном неведении о том, что происходило за стенами «Ла Сентраль».
— Сейчас выступает Фриц. Как только он закончит, я немедленно направляюсь к вам. Я ужасно устал, страшно голоден. Все это ужасно.
— Что «это»?
— Не могу сейчас ничего сказать. Ждите меня.
Через полчаса вновь зазвонил телефон. Это была Ольга! Я сразу узнал ее голос, но сделал вид, что не имею представления, с кем говорю:
— Ольга? Какая Ольга?
— Ольга, маникюрша из салона «Прадо». Я хотела узнать, придете ли вы сегодня? Ждать мне вас? Ведь сегодня среда.
— Нет, я не могу.
— Хорошо. Всего лучшего, — только и сказала она.
Наконец около шести примчался Перес, взволнованный и потный.
— Нас вымели!
— Как так? — спросил я, холодея от ужаса.
— Нам не позволили голосовать за вас.
— Почему же?
— Дайте мне что-нибудь перехватить, и я все расскажу. Разговор долгий.
Мы сели за стол, и Перес, взяв стакан с виски, начал свой рассказ:
