— Да ладно, я ржу… — я реально посмеялся. — Но в следующий раз пульну, не пожалею свитка.
— Так я ж ради общего дела, — возразил Лысый, успокаиваясь.
— Но так и я сделаю ради общего дела. Менее больно от этого не становится. Итак, — я повернулся к наблюдавшему за всем этим добытчикам, — разбирайте, что кому, а я пошёл по подземельям.
— Помощь нужна? — тут же поинтересовались мои спутники.
— Да не, я сам.
С подземельями проблем не возникло. Я просто создавал в каждом из них травяного робота, вытягивал все силы осколков корабля Мировинга, отвлекая его строительство моего гигантского «растительного» доспеха и втыкал меч Создателя в землю, запуская туда Ворчунью.
Подземелья не успевали регенерировать свою оболочку. В результате чего Ворчунья проникала внутрь и возвращалась довольная и более материальная, хвастаясь мне каждый раз, какими новыми системами она прибарахлилась.
Проблема появилась с последним великим подземельем. Ну или с первым, смотря, по какой стороне считать, куда мы попали. А именно — с пирамидой Шараджа. Я стоял перед входом и чесал репу.
У меня была договорённость с Хозяином на призыв его один раз, и то, что внутрь я к нему не приду. И вроде как мы на одной стороне, но нарушать договорённость я не хотел. Хрен его знает, какие алгоритмы встроены в его голову. Вон Хирон драться отказался. А этот, наоборот, помогать откажется. Поэтому я со вздохом призвал к себе Переговорщицу, проинструктировал её и отправил внутрь. А сам уселся на пороге, прищурившись и глядя на яркое солнышко. Рядом на камень уселась амазонка Ворчунья, у которой не хватало только нижней части ног.
— А хорошо здесь, — сказал я. — Спокойно.
От этой моей фразы раздался нервный смешок у Ворчуньи.
— Спокойно? Меньше, чем через сутки этот мир может быть уничтожен.
— Ага, — согласился я, — но прямо сейчас хорошо и спокойно, — я покосился в бок. — Ну, если игнорировать Выпендрёжницу.
Потоки панических сообщений от локальной Системы мира Виллион, честно говоря, утомили. Хорошо, что интерфейс позволял их сбросить в сторону. Она буквально каждую минуту орала и голосила, как всё плохо, как все умрут, и вообще мир — говно. Ну, последнее она не говорила, это я таким образом её посыл конкретизировал. Но с ней явно было что-то не в порядке.
— Выпендрёжница поломалась? — уточнил я.
— Да, её переклинило, — сказала Ворчунья.
— Ей можно как-то помочь?
— Зачем это? — подозрительно посмотрела на меня Ворчунья. И, кажется, немного ревниво.
— Ну, не чужая она нам. Помогла всё-таки.
— Мы поможем тем, что уничтожим Мировинга. Тогда она придёт в себя, — рассудительно ответила Ворчунья.
— Тоже правильно, — я глубоко вздохнул. — А ты знаешь, подруга, я всегда мечтал о таком мире. Мире, где всё будет зависеть исключительно от меня, а не каких-то законов, правил и людей.
— Да ты анархист, Макс?
— Не, не настолько, — рассмеялся я. — Порядок должен быть. Но сильные — это сильные, они должны защищать слабых. Добро — это добро. Зло — зло. Ну, короче, ты поняла.
— Ничего я не поняла, — рассмеялась Ворчунья. — Но я думаю, что у нас ещё будет время поговорить на эту тему. После того как мы уничтожим главное зло этого мира.
— Согласен, — кивнул я.
И тут перед нами нарисовался Хозяин.
— Хорошо, что ты держишь обещания, Макс, и не вошёл без разрешения, — Хозяин улыбался, но одновременно хмурился.
— И тебе спасибо, что ты вышел наружу. В общем, я не буду сиськи мять. Мы с тобой люди взрослые… ну, точнее, ты гоблин взрослый, — поправился я. — Мне нужно зайти в твоё великое подземелье и вытащить из него все силы.
— Вот как? — нахмурился Хозяин. — И почему ты думаешь, что я тебе это позволю?
— А почему нет? — сказал я. — Если… точнее, когда, — поправился я, — мы уложим Мировинга, тебе всё равно придётся выбираться из этой пирамиды, дабы управлять миром.
— А если, как ты сказал, не «уложим», значит, пирамида будет уничтожена, — прогудел большой гоблин.
— В точку! — ткнул я в него пальцем.
— Поэтому? — я уточнил.
— Поэтому милости просим, Макс, — сказал Хозяин. — И да, в принципе, будем считать, что ты воспользовался своим правом на один призыв. Я присоединился к тебе.
— Э-э-э… А по времени это не лимитировано? — тут же уточнил я. — До появления Мировинга и во время его битвы ты никуда не денешься?
— Макс, — внезапно посерьёзнел гоблин. — Вот хороший ты добытчик, необычный, но иногда как что-то скажешь, что мне хочется тебя треснуть!
— Да не ты один такой, — хмыкнула рядом Ворчунья. — У всех такое периодически возникает желание.
— Ты о чём? — нахмурился я.
— Я давал слово, Макс! Понимаешь? Слово! Раз я дал, значит, я буду с тобой до конца, до победного, или как получится, — развёл плечами гоблин.
— Ой, прости, не хотел тебя обидеть, — искренне сказал я. — И да, конечно, до победного.
Я зашёл внутрь и огляделся, улыбнувшись, вспомнив, как мы забежали сюда в первый раз. Вроде было это совсем недавно, но наши силы тогда и наши силы сейчас — это были две большие разницы.
— Что нужно делать? — сказал Хозяин.
