Он взял с собой лишь одну вещь: ошейник, который носил на шее, пока с помощью
топорика не разорвал его хватку. Ему пришлось часами трудиться над кожей, его тогда
еще тонким рукам недоставало силы, чтобы хорошо сделать работу. Но кормилица
оставила после себя лишь воду и очень мало еды, так что ему пришлось высвободиться.
К счастью, навыки охоты и убийства пришли к нему естественным путем.
Как и воровство.
Поначалу он это ненавидел. Но он никогда не брал больше необходимого, будь то
еда, одежда или вещи для убежища. Удивительно, скольким можно пожертвовать в
плане морали, когда речь заходит о выживании. Не менее невероятно, насколько можно
научиться избегать солнца в лесу, опережать диких животных... и находить способы
платить за вены шлюх.
Леса Старого Света стали его убежищем, его домом, и он оставался в них,
прячась ото всех. Это означало, что он сторонился лессеров, бродивших меж сосен и
пещер, и избегал вампирских воинов, искавших их, вступавших с ними в контакт и
убивавших их. Он также держался в стороне от военного лагеря.
Туда никому не стоило соваться. Даже он, избегавший всех и каждого, слышал
обрывки сведений о царившей там порочности, и о жестокости воина, управлявшего
лагерем.
Собравшись, он закрыл глаза... и дематериализовался вверх, на толстые ветки
дерева. Затем перенесся на соседнее, все так же держась высоко над землей как
мартышка.
Когда кто-то полагается лишь на самого себя и помощи ждать неоткуда, он
привыкает заботиться о безопасности. А вампиры и люди одинаково больше беспокоятся
о том, что на уровне их глаз, нежели о том, что над ними.
Немного продвинувшись вперед, он оценил временный лагерь с выгодной
наблюдательной позиции на расстоянии считанных десяти ярдов - и на такой же
высоте. Вампиры действительно были воинами, хорошо вооруженными, с крепкими
плечами, но они были пьяны и передавали меж собой человеческую женщину, точно
кружку общего пользования. Женщина не возражала, смеялась, подставляя себя каждому
по очереди, и Кор попытался представить, что участвует в подобном распутстве.
Нет.
Ему не было дела до секса, по крайней мере, до такого. Воистину, он оставался
девственником, и за то, что находилось меж их бедер, шлюхи всегда требовали намного
большую цену, чем он мог заплатить - и кроме того, он не интересовался настолько
перепаханными полями.
