тут же выругался, заслоняя лицо предплечьем. Когда сетчатка адаптировалась к свету, он
предпочел бы не смотреть на себя в зеркало над раковинами, но как только он опустил
руку, это было неизбежно.
- Дражайшее Забвение, - прошептал он.
Мужчину, смотревшего на него, было почти не узнать. Изможденное, бледное,
бородатое лицо, выступающие ребра и ввалившийся живот, обвисшая кожа, болтающаяся
под подбородком, на груди и руках. Волосы спутались, отросли причудливыми паклями, и
каждая пора кожи на всем теле, казалось, была покрыта кровью и грязью.
Мойры, когда кто-то относительно чист, можно привести себя в порядок с
помощью полотенца для рук, висевшего у раковины, и достаточного количества мыла. В
его нынешнем состоянии? Ему требовалась автомойка. Возможно, брандспойт.
Мысль о том, что Лейла видела его в таком состоянии, заставила его содрогнуться,
и Кор тут же отвернулся от своего отражения, включая душ за стеклянной перегородкой.
Мгновенно полилась горячая вода, но прежде чем встать под ее струи, он проверил шкафы
и ящики. Обнаруженные им зубная щетка и паста пришлись очень кстати, как и мыло,
шампунь и кондиционер.
Он также взял с собой новую бритву и крем для бритья.
39 Blood letter (с англ.) – кровавая буква, кровавое послание.
Такое простое действие как чистка зубов едва не довело его до слез. Так много
времени прошло с тех пор, как в его рту ощущалась свежесть. А потом бритье...
избавление от грубой поросли на щеках, челюсти и подбородке вызвало чувство
благодарности в адрес компании-производителя бритвы. А потом шампунь. Он
воспользовался им дважды и оставил на волосах кондиционер, пока отмывал с мылом все
остальное тело.
Помыть спину полностью не получалось, но он сделал что мог.
Когда он наконец вышел, на зеркале образовался конденсат толщиной с шерстяное
одеяло. Вот уж воистину преимущество, учитывая, как он ненавидел свое отражение.
Вытеревшись, он задался вопросом, где можно найти одежду - и действительно, в шкафу
ванной он нашел достаточно длинные для его ног черные нейлоновые штаны на резинке,
которая гарантировала, что они подойдут даже для его усохшей талии и бедер. Черная
футболка была впору на костях плеч, но болталась на остальной части торса. Толстовка с
какой-то надписью на груди.
Он не нашел обуви, но и без того нашел больше, чем надеялся.
Выйдя из спальни, он собирался подняться наверх.
Путь этот оказался без надобности. Избранная Лейла сидела в мягком кресле у
дивана, на низком столике перед телевизором стоял поднос с дымящимся супом, миской
крекеров и стаканом холодного чая.
Ее взгляд метнулся к нему, но не задержался надолго. Он спустился ниже по его
телу, как будто она удивилась, что ему хватило силы принять душ и одеться.
- Я принесла тебе еду, - тихо сказала она. - Ты, должно быть, очень голоден.
- Да.
И все же он понял, что неспособен двинуться. По правде говоря, он намеревался
попрощаться с ней вверху, на кухне.
Он не мог оставаться здесь с ней. Как бы ему этого ни хотелось.
- Садись, - она указала на то место, где он лежал ранее. И конечно же, она убрала
весь беспорядок, оставшаяся после него грязь была вычищена какой-то губкой или
бумажными салфетками. - Тебе нужно поесть.
- Мне нужно идти.
Лейла склонила голову, и при этом в ее светлых волосах заиграли отблески от
светильника под потолком.
- Я знаю. Но... перед уходом.
В голове он услышал ее голос, говорящий:
- Пожалуйста, съешь это, - прошептала она.
24
Вернувшись в особняк Братства, Вишес пребывал в охрененно дерьмовом
настроении, и по большей части хотел просто пойти в Яму и открыть бутылку Грей Гуза.
Или шесть. Может, двенадцать.
Но когда он обрел форму во дворе, стоя на холодном ветру у осушенного и
укрытого на зиму брезентом фонтана, он знал, что как бы ему ни хотелось сбежать от
ситуации, в которую он сам себя и поставил по доброй воле, он не мог забить на
устроенный им кавардак.
Зашагав вперед, он поднялся по каменным ступеням к главному входу в особняк и
посмотрел на горгулий, взгромоздившихся там, высоко, на краю крыши. Он отдал бы что
угодно за то, чтобы превратиться в одного из этих неодушевленных ублюдков - ни о чем не
волноваться, просто сидеть там и время от времени получать голубиное дерьмо на голову.
Вообще-то, это наверное отстой.
Но какая разница.
Дернув за дверную ручку, он вошел в вестибюль и показал свою морду камерам
безопасности. Когда Фритц открыл и выдал свое обычное радостное приветствие, Вишес
сумел лишь кое-как сдержаться, чтобы не сорваться на бедном
Вверх по главной лестнице. Через три ступеньки.
А затем он очутился перед закрытыми двойными дверями в кабинет Рофа. По ту
сторону он слышал голоса, даже целый град голосов, но простите-извините, его доклад
