Только уничтожив последние следы чужих, я почувствовал, что сил совсем не осталось. Меня швырнуло обратно, буквально выпнуло из космоса навстречу стремительно приближавшейся земле. А затем закрылась и дверь иного пласта реальности, вновь сделав меня человеком.
Наверное я упал, потому что в тот краткий миг, перед тем как отключиться, я видел голубое небо. Абсолютно безоблачное, голубое небо.
Очнулся я тоже рывком. Резко. Вот темнота, а вот я уже смотрю на белый потолок над головой.
С минуту я попялился, туда, а затем, медленно повернул голову сначала направо, затем налево. Справа было окно, высокое, стрельчатое, в которое было видно кроны деревьев и небо, а слева стул, на котором спала какая-то девушка в одежде лекаря.
Я негромко кашлянул, та вздрогнула, похлопала глазами, затем увидела, что я на неё смотрю, вздрогнула, затем неверяще прошептала:
— Очнулись.
Вскочила на ноги заполошно рванула к двери, на ходу причитая:
— Очнулись, очнулись, очнулись!
А спустя минут пять, в мою палату ввалилась целая делегация, радостно обступив койку на которой я лежал.
Глушаков, Иквус, Элеонора, все мои девчонки, даже тёмная полуэльфийка, каким-то боком тут оказалась. Неожиданно Ниике. Какой-то инквизитор, лицо было смутно знакомо, но имени я не вспомнил, и парочка лекарей рангом повыше выбежавшей девчули.
— Тише, тише, — тут же произнёс один из них, — он только очнулся, не переусердствуйте.
Я вспомнил уничтоженные корабли и машины, ощущение почти безграничных возможностей и, на миг засомневавшись, не привиделось ли мне это, найдя Иквуса глазами, спросил:
— Сева, у нас всё получилось?
— Всё, — улыбнулся тот, — правда я за тобой уследить не смог. Почти сразу от тебя такой поток неструктурированной информации пошел, что я чуть мозги себе не спалил. Но, судя по тому, что машин больше нет и кораблей не видно, ты их всё-таки достал. Правда, я так и не понял, что это был за информационный выброс. Что там с тобой произошло?
— Произошло? — я слабо улыбнулся, — похоже, я на какое-то мгновение стал богом. Не таким, какими были древние боги, они, скорее были очень продвинутые маги, а больше. Я мыслил на совсем другом уровне, я словно разом узнал обо всём. И уничтожить инопланетян в таком состоянии было уже не сложно.
— Не сложно? — приподнял бровь бывший завхоз, затем переглянулся с Сергеем и хохотнул, — друг мой, семьсот ведьм полностью лишились дара. Им теперь тоже одна дорога, в инженеры осталась.
— Как?! — воскликнул я, приподнимаясь на локтях.
— Лежите, прошу вас, лежите, — тут же подскочил лекарь, надавливая ладонями мне на грудь, заставляя вновь принять горизонтальное положение.
— А вот так, — ответил Глушаков, — ты всё высосал, без остатка. Благо, Сева вовремя отсекал тех у кого резерв кончался. Хотя мы до сих пор не понимаем, как у тебя это вышло. Это не магическое истощение, это полностью потерянная способность накладывать проклятья. Кстати, ты сам как? Можешь что-нибудь сотворить?
Я тут же попытался кинуть на Сергея своё любимое дезориентирующее проклятье, и внезапно не смог. Плетение было отработано до автоматизма, сил я влил ровно сколько нужно, но вышел пшик, потому что моя магия просто напросто потеряла окрас. Я продолжал быть аватаром по объёму резерва, это никуда не делось, но проклятья отныне мне, да и кому-то другому были, похоже, не доступны.
— Кстати, — добавил Глушаков, — хочешь ещё одну хорошую новость?
— Говори, — кивнул я.
— Мы нашли Кхана. В хреновом состоянии, конечно, но живого. Его в соседней палате Велфа выхаживает.
— Велфа? — я напряг память, но затем вспомнил давнишний разговор с ректором, о его приключениях в молодости и понятливо кивнул, — старая боевая подруга?
Сергей улыбнулся:
— И к тому же одна из сильнейших магов жизни. Моя жена её ученица. Примчалась стоило только заикнуться что архимаг при смерти. Буквально с того света его вытащила. Ты бы слышал как она ругалась. Все приговаривала, — “Когда ж тебе — дураку, стрела в колено уже прилетит?! Когда ты, наконец, навоюешься?”
Что Кхан выжил, было отличной новостью, но я и так, подспудно верил, что архимаг, даже лишившись большинства своих сил, так просто погибнуть не может.
Порадовавшись за него, я, переключил внимание на терпеливо дожидавшуюся сбоку Ниике. Она стояла рядом с моими вассалками и полуэльфийкой, на удивление мирно воспринимая такое соседство.
— Здравствуй, — помедлив секунду, произнёс я.
— Здравствуй, — слабо улыбнувшись, ответила она.
— Не злишься больше на меня?
— Нет.
— И даже зная, что у меня, оказывается, ещё есть дети и куча других любимых женщин?
— И даже зная, — кивнула та, — пришлось многое переосмыслить, но теперь я понимаю, что такова судьба, она тебя вела по этому пути, и глупо на неё обижаться.
— Тьфу, — не выдержал я, вновь услышав про какую-то судьбу, — опять одно и тоже. Никакая судьба меня не вела. Свою судьбу мы делаем сами!
— Ну не волнуйтесь вы так, — вновь начал увещевать меня лекарь, — судьба, не судьба, какая, в сущности, разница. Живите и радуйтесь.
— Тем более врагов больше не осталось, — подмигнул мне Глушаков.
