В это настоящее время, в которое жил Владимир, отмеченное экологической катастрофой, которая пугала его, уже ничего нельзя было сделать. Был мир, загнанный в угол, с большими проблемами, с которыми не могли справиться все великие правители умирающей Земли.
Стоя у окна на сороковом этаже красивого стеклянного небоскрёба, переливающегося на стёклах всеми цветами, как у давно людьми забытого северного сияния, Владимир с удивлением смотрел в серый туман, стелившийся над поверхностью Земли, а высоко в небе играли переливы разных цветов, произошедшие благодаря сталкивающимся газам.
– А чему тут удивляться? – подумал Владимир. – Правители заигрались, – продолжал развивать он свои мысли дальше. – Начавшаяся давно игра в обогащение затмила им глаза. Построили столько ненужных заводов, что теперь справиться с выхлопом газов не могут. Сельское хозяйство почти уничтожили так, что люди про него уже забыли. Все едят химию, и мир катится к гибели. «Всё, конец всему, мы последние в своём поколении,» – глубоко вздохнув, произнёс Владимир.
От недостатка кислорода на планете ему всегда хотелось спать, и он часто думал, что просто когда-нибудь уснёт и не проснётся. В этом мире всем было тяжело от нехватки кислорода. Люди вяли, болели и теряли зрение и сознание. Владимир нигде не мог так хорошо и спокойно чувствовать себя, как в своём доме. Он приходил домой и начинал себя ощущать наполненным энергией, и не задыхался, чему очень сильно удивлялся и чувствовал, что в этом есть какой-то подвох. Он знал, что когда-нибудь разгадает эту загадку. Но были и тяжёлые дни, когда он, сильно уставший после умственной или другой работы, приходил домой и чувствовал здесь тоже нехватку кислорода. Чтоб как-то воплощать недостаток этого газа в такие дни, он подключался к домашней подаче кислорода у себя дома, но кислород очень дорого стоил, и Владимиру хватало средств лишь на то, чтобы кислород ему подавали на пять минут в день. Владимир вставал у прибора, надевал маску и дышал. В это нелёгкое время люди, которые могли себе это позволить, устанавливали такую систему принудительной подачи кислорода, чтобы хоть как-то подпитывать себя и свою семью. Это было нормально в этом 2157 году – как в прошлом кабель для Интернета домой провести.
Кислородной подачей не все могли пользоваться; кому-то на это не хватало средств, а кто-то дышал кислородом полной грудью в прямом смысле этого слова. Владельцы больших корпораций, захвативших рынки товаров потребления и продукции первой необходимости, имели большой доход, но им лично он уже не нужен был: имея всё и всех, они думали о главном – о семье, о будущем своих детей и внуков. Загнав мир в ловушку, в погоне за богатством, забыв о мироздании, они упустили момент своей остановки в этой игре. Теперь было уже поздно, и никуда не свернуть, и не остановить начавшуюся экологическую катастрофу.
В Научно-исследовательском экологическом центре (НИЭЦ) планеты Земля учёные умы трудились день и ночь, чтобы повернуть всё вспять, но это не давало никаких результатов.
Владимир работал в НИЭЦ и искал пути остановки экологической катастрофы. В этот день проходило собрание, где президент НИЭЦ, член палаты по экологической проблеме Земли, собрав всех сотрудников, обращался к присутствующим, среди которых был и пришедший на работу Владимир:
– Дорогие мои члены НИЭЦ, как мы ни стараемся, ничего у нас не выходит. И мне очень жаль, но я должен заявить, что выхода нет. Показатели загрязнённости в сотни и тысячи раз превышают показатели чистого, пригодного для жизни воздуха, и его производство не может перейти за грань очищения уже много лет. Показатели загрязнённости растут в арифметической прогрессии. Даже если мы всю землю засадим деревьями, ничего не выйдет. Растраченный ресурс великих лёгких планеты, могучего леса Сибири, великой Тайги, был уничтожен сорок лет назад, и это привело к тяжким последствиям. А я выступал тогда, молодыми силами на весь мир и предупреждал о последствиях халатных действий, но нет, им не докажешь. Раздали лес по частям и вырубили, – почти крича, говорил он, размахивая руками. – Мне очень жаль, коллеги, но будущего у наших детей нет, – закрывая огромную папку и тяжело вздохнув, завершил свою речь президент НИЭЦ.
Около сотни человек развели целую демагогию, галдели и шумели. Перед ними выступила секретарь собрания в НИЭЦ.
– Успокойтесь! Тишина! – кричала она. – Есть предложения у кого-нибудь? Выслушаем всех.
Вариантов не было. Все варианты уже обсуждали, и они лежали в сервере отдела НИЭЦ по вопросам решения экологической проблемы. Все молчали.
И тут один голос произнёс чуть слышно:
– Нам поможет только чудо!
– Давайте поговорим о чуде, – сказал президент НИЭЦ. – Что такое чудо? Мы, люди учёные. В чудо не верим, так? А что есть чудо тогда?
– Чудо – это помощь, которой не ждали! – крикнул профессор в больших и толстых очках. – Если не произойдёт так называемое чудо, все от недостатка кислорода ослепнут, вон большинство уже в очках ходят, а потом умрут от удушья, – продолжал он.
