птицею золотой,
танец свечи зардел
от поцелуя душой.
Нежность во взгляде родном
силы даёт вопреки,
жизнь порой вверх дном,
тем слаще в уюте семьи.
Синее море в звёздном тумане,
бризом окутана нежно мечта,
явь обвивают сны лепестками,
сладкой надеждой пышет луна.
Тайные мысли — призрачный замок,
слово в ловушке, шепчет стезя.
Тешится воздух
в пространстве желаний,
алмазною рябью искрится вода.
Как отчаянно горит судьбы звезда,
как уютно в облаке мечтаний,
как желанна майская гроза
под дождём измученных стенаний.
Прогуляться б по лесной тропе
без намёка на подборку слога,
но о, ужас, как же страшно мне
упустить навеки музу слова.
Пусть бушует мыслей водопад,
пусть чаруют осени и вёсны,
пусть лишусь я сна, сколь нужно раз,
моё сердце Аполлону отдано.
Прочтут туманы серые стихи мне
о вечном бытие ползучих строк
и вспомнятся мне юности лихие
времена порывов и щедрот.
Как утопали ночи дорогие
в мятеже кипящих ранних дум,
как критики клыками наносили
на душу шрамов исполинский сноп.
Я проживу с надеждой и мечтами,
судьбу поэта ласково тая,
взойдёт и солнце ярко над горами,
любовью чистой всполыхнёт земля.
На дальнем берегу промокший лай
эхом раздаётся хриплым,
пока пред взором пышный каравай
дымкой зелени лесов сочится.
Запыхавшись, опоздавший май,
тут и там цветением красит жизнь,
розовым румянцем облака
украшают небеса и смысл.
И щебечут птички по углам
на деревьях сада откровенно,
и вздыхает нежная печаль,
ныне ей, увы, не до веселья.
Задержи дыхание на мгновение
и представь, как будешь без меня,
я твоя до самого забвения,
элементом встроена в тебя.
Я твой спутник, ты моя планета,
ты мой дождь, я капелькой, скользя.
На губах твоих я нежностью согрета,
а в ладонях навсегда жива.
Замечай секунды расстояние,
лепестки, опавших пылких чувств,
нет в любви прекрасней состояния,
лишь родных лучей взаимный вкус.
И полдень проснулся июньский,
белой чайкой весна отступила,
награждение за заслуги
по коже лучами поплыло.
Пригревает макушки деревьев
солнца настойчивый ливень,
забывает природа лишения,
забывает зимы обрушение.
Зелено-жёлтое море
пышной волною накрыло,
зажгло одуванчиков поле,
густою травою пронзило.
Ненаглядным ласковым зверем,
разукрашенным мёдом и пафосом,
воздух вьётся по кругу мгновения,
словно коршун в порыве отважности.
Шум дождя на пороге обутый,
выкурив воду дотла,
бросил в пепельницу окурки
мокрые дотемна.
Календарь разбудил новым утром
кошки дворовой черты,
растворились они в луже мутной
и простыли кошачьи следы.
В серой мгле свет зари колышется,
словно пламя свечи у окна,
как приятно воздухом дышится,
весь его выпью до дна.
И пойду угощать улыбкой
хмурые лица домов,
в силуэтах расплывчатых зыбких
кроется тайна основ.
Я маятник твой,
твое вдохновение,
я жизнь с тобой
до срока затмения,
я нежный твой друг,
твоё одеяло,
в любви тонем мы
своего океана.
Пусть солнечный душ
нам путь освежает,
а ветер разлук
стороной пусть гуляет.
Я хочу дышать тобой Мерлин,
твоей воздушной красотой дивиться!
Пускать кораблик маленький с тобой
по океану глаз твоих лучистых.
Касаться локонов, так невзначай, шутливо
Как ты умела юмор приподнять!
Когда улыбкой алой и ранимой,
убеждала лица хмурые сиять!
Ты, словно пузырьки холодного просекко,
играла в жизнь, нам не дано понять,
как умещались нежные порывы
и сильный дух в миниатюрный сад.
Твой стройный стан, походка на изгибе,
твой ритм сердца, звонкий на весь мир,
твоя судьба, твой пышный лик святыни,
твой смелый вызов вечностью храним!
Одуванчика пушинка
оторвалась от цветка,
закружилась с вихрем ветра
и умчалась за края.
Высоко летела птицей,
в небе голубом паря,
оказалась за границей,
у соседнего крыльца.
Распахнула, светлы очи,
а кругом чужая даль,
горы, море, дух свободы,
хоть глаза не закрывай.
Любознательность пушинки,
окрылённая мечтой,
полюбила местный воздух
и доверилась душой.
Жизнь пела, дни, мгновения
расплетали узелки,
вот пушинка повзрослела,
обрела свои шаги.
На пути встречает смело
и преграды и дожди,
но, бывает, слёзы льются
у пушинки без родни.
Ты не плачь пушинка наша,
твоё поле целый мир,
там взойдут, где их посадишь,
твои милые цветы.
Там по брегу Енисея,
груды, где камней сопят,
где трава их грани греет,
сочной зеленью кипя,
бродит дух девицы смелой,
шепчет, ветвями шумя,
о несбывшемся веселье
с молодым теченьем дня.
В куще сосен ветр качает
колыбель пустых надежд,
вихрь песенный вздымая
к облакам роскошных лет.
И скользит мечта благая
по рыбацкому мосту,
деревянный подступ к раю
обнажает гладь свою.
В небе воздухом плыла
лодка серебристая,
на неё лучами мгла
осыпалась листьями.
Угрожала молния
ей сердитым видом
и смыкалась поодаль
отблеском игривым.
Вырывались вёсла в бой,
буря клокотала,
оказавшись над горой
лодка дрейфовала.
Зацепившись рваным дном
за макушки сосен,
покатилась кувырком
и исчезла в плёсе.
Славный выдался октябрь,
допоздна не спал,
скоро утро и декабря,
холод, снег и мгла.
А пока сиянье ночи
и огонь свечи,
а пока что окон очи
смотрят на дожди.
И в предутренней прохладе
тишина и дым,
