С этого Острова не убежать. Нас здесь пятьдесят пять человек. Пятьдесят пять писателей-неудачников, согласившихся на полгода забыть о своих амбициях и создавать тексты для других, более удачливых и именитых. Мы выбрали это сами. И теперь мы – рабы. За пределами этого острова продолжается обычная жизнь, и, возможно, никто и никогда не узнает нашу историю, историю современного литературного рабства. Проект, в который мы угодили, не продает обратных билетов, и теперь все зависит только от нас самих. Мы засыпаем и просыпаемся с мыслью о побеге. Мы живем только прошлым и будущим, стараясь не думать о настоящем.
Первую ночь спим в заброшенном здании в доке. Кроватей здесь нет, мы лежим прямо на столах в столовой. Примерно такая же столовая была в школе, в которой я когда-то учился – прямоугольный зал с одним входом, длинными рядами столов и голыми крашеными стенами. Напротив входа – окно раздачи, в школе мы называли его "буфет". Здесь окно в кухню есть тоже, в глубине виден остов большой плиты и пустые железные полки-стеллажи. Окна высокие, метра два с половиной от пола, с обрывками тюлевых занавесок. У входа уселся на древний деревянный стул охранник. Остальные где-то неподалеку. Мы спим прямо на столах, составленных рядами по три. Я не думаю, будет ли мне холодно или неудобно – слишком уж дикой оказывается ситуация в целом. Как ни странно, засыпаю я быстро. Наверное, сказываются длинный день и переезд, а, точнее, переправа на остров. Просто ложусь спиной на стол, закрываю глаза и засыпаю, как будто это нормально. Просыпаюсь оттого, что охранник дергает меня за штанину – пора на выход. Я не спорю – пора, так пора.
На берегу нас строят в шеренгу по двое, как в армии. Многие, особенно женщины, строиться не хотят, сбиваются в кучки и делают вид, что не слышат команды. Разговаривают, нервно смеются, все еще думают, что все это – шутка. Получив резиновыми дубинками по ногам, встают в строй. Кто-то пробует закричать, но кому кричать на пустынном острове? Так мы и стоим, выстроившись в два ровных ряда, а охранники просто стоят напротив и ничего не делают, смотрят. На самом деле добиваются тишины. Или дисциплины. Или послушания. Просто показывают нам, кто здесь хозяин. То, что это остров, стало известно еще на корабле. Хотя нас везли в трюме, было слышно, как кто-то из охраны громко сказал в свой мобильник, что на острове планируем быть к половине шестого. Наши телефоны отобрали еще в Агентстве. Впрочем, нет, мы сами отказались от телефонов, подписав контракты. Когда все утихли, начинается перекличка. Здоровенный длинноволосый охранник, похожий на байкера, выкрикивает наши имена, глядя в список, а потом пристально смотрит на каждого, словно оценивая. Прислушиваясь к странно звучащим именам, я понимаю, что почти все используют псевдонимы. Как и я. Пара имен кажутся мне знакомыми, но думать об этом некогда – я пересчитываю количество новобранцев. Зачем именно считаю, не знаю, но получается пятьдесят пять. После переклички группами человек по восемь отправляемся к открытым джипам с рядами скамеек, которые везут нас вглубь острова. Наш охранник, не считая водителя джипа, – щупленький белобрысый паренек по имени Грегори, так написано на его бейджике. Униформа – черный комбинезон с курткой – ему явно велика и придает вид школьника, который примерил форму старшего брата. Но ведет себя Грегори совсем не по-детски – на вопросы отвечает после паузы, тщательно подбирая слова, словно экономя их, а, ответив, чуть дольше задерживает взгляд на спросившем. Глаза у него неправдоподобно светлые, словно ледовые.
Минут пятнадцать едем по грунтовой дороге. Кроме наших джипов здесь никого – ни встречных машин, ни людей, вообще никаких следов цивилизации. Нет даже даже электростолбов и вышек связи. Я пытаюсь запоминать дорогу, чтобы определить, едем ли мы вдоль берега, или отдаляемся от береговой линии вглубь острова. Сбиваюсь после десятка поворотов. Мои соседи тревожно молчат, я стараюсь не встречаться с ними глазами. Уговариваю себя, что все не так плохо. Теплый ветерок приятно обдувает лицо, и я представляю, что я просто турист, купивший экскурсию на сафари. Проезжаем ворота контрольно-пропускного пункта, у которых никто не дежурит. Повиляв еще вместе с дорогой, джип снова выезжает на берег, вероятно, это противоположная сторона острова. Мы высаживаемся и теми же группами идем пешком. Я снимаю кроссовки и с удовольствием черпаю босыми ногами песок. Он теплый сверху и приятно холодит ноги, когда я закапываю пальцы поглубже. Грегори идет впереди и время от времени оглядывается на свой импровизированный отряд. Он выглядит немного жалким в своей форме, плохо подогнанной под его тщедушное тело, и, вероятно, именно это старается скрыть за своей суровостью. Скоро за жидким рядом кипарисов вырастает несколько двухэтажных корпусов, симпатично выкрашенных в самые разные цвета. При виде этих веселеньких строений я ощущаю смесь страха и радости одновременно. Так бывало в детстве, когда я приезжал в летний лагерь в… "С этого дня – никакой географии" – сказали в Агентстве. Я все подписал.
– Дэвид Юр, Феликс Ворд! – Грегори останавливается и безошибочно выхватывает глазами из группы меня и высокого лысого мужчину лет сорока. Мы инстинктивно делаем пару шагов вперед. Грегори еще раз сверяется с записями в своем планшете и машет рукой в сторону веселенького фиолетового домика:
